Дымок - Дональд Уэстлейк

столкнулись с мучительным выбором. Либо платить налог за удобные парковочные места в подвале офисного здания, либо убрать стёкла из расположенных под потолком окон подвальной парковки, сделав её тем самым «подверженной воздействию стихий», то есть формально находящейся снаружи и стоящей меньше 155 долларов в месяц. Уфф, еле пронесло.

Июньский ветерок, гуляющий по подвальной парковке, где стоял «Мерседес» Мордона, был сладким и нежным, пахнущим тропиками или как минимум каджунским[41] рестораном в полуквартале отсюда. Мордон запер машину – он запирал её даже в собственном гараже, пристроенном к дому в Ойстер-Бей – повернулся к лифту и услышал, как неподалёку хлопнула дверь другого автомобиля. Появился Барни Бойлер, продажный коп, грузно шагающий к Мордону с самодовольной улыбкой на лице. Он и не подозревал, что больше походит на метрдотеля, чем на полицейского.

– Доброе утро, мистер Лит, – поприветствовал Барни, пребывающий в замечательном настроении. – Давненько не виделись.

Вот поэтому-то Мордон всегда запирал машину.

– Как ты сюда попал? – резко спросил он.

Кто-то мог обидеться на такой приём, но только не Барни.

– Вы шутите? – сказал он, и его чопорная улыбка расплылась ещё шире прежнего. – Я могу попасть куда угодно, если захочу.

– Я думал, ты стараешься проявлять осторожность, – кисло заметил Мордон, которого отнюдь не обрадовала эта встреча в самом начале рабочего дня. – Ты же вроде беспокоишься о слежке… Как ты их называл? Полиция, надзирающая за полицией.

– Нюхачи, – сказал Барни и, снова ухмыльнувшись, поднял большой палец к потолку. – Для них я сейчас на приёме у моего дантиста, в этом же здании.

– Давно ли он стал твоим дантистом?

– Совсем недавно.

«Разница между мной и Барни, – подумал Мордон, – и причина, по которой этот человек вызывает у меня отвращение, в том, что во время наших контактов я выполняю свою работу, а он изменяет своей. Из-за этого между нами пропасть».

– В чём дело, Барни? – спросил Мордон, демонстративно посмотрев на часы. – Если у тебя появились новости о том парне по фамилии Нун, почему ты не связался со мной обычным способом?

– Потому что это не обычные новости, – сказал Барни и, указав на «Ролекс» Мордона, добавил: – Ваши дела могут подождать. Давайте присядем на минутку, и я расскажу вам историю.

Неохотно, но всё же заинтригованный, Мордон последовал за Барни к длинному чёрному «Линкольну». Барни открыл заднюю дверь и жестом пригласил Мордона сесть.

Мордон отступил чуть назад, рассматривая автомобиль. Номера штата Коннектикут. На переднем пассажирском сиденье поверх свежего номера «Нью-Йорк Пост» лежит шофёрская фуражка. Перед просторным задним сиденьем экран телевизора.

– Это же не твоя машина.

– Я и не говорил, что моя. Залезайте, ладно?

Мордон колебался.

– Она что – была открыта?

– Когда я сюда пришёл – нет. Ну же, не хочется стоять на сквозняке. Вам бы не помешало тут окна застеклить.

Мордон не собирался обсуждать нюансы налогового законодательства с Барни Бойлером. Вместо этого он пригнулся и забрался в чёрный кожаный салон «Линкольна». Барни устроился рядом, закрыл дверь и со вздохом откинулся на сиденье.

– Неплохо, – улыбнувшись, сказал он.

– Уж не собираешься ли ты продать мне эту машину?

– Вот что мне в вас нравится, мистер Лит, – сказал Барни, – вам палец в рот не клади.

Мордон сжал челюсти, будто реагируя на последнюю реплику, отстранённо посмотрел на Барни и промолчал. Барни понял намёк, он всегда отличался сообразительностью.

– Хорошо, – сказал он, осмотрел пустующую парковку, вновь перевёл взгляд на Мордона. – Этот Нун, – наконец произнёс он, – любопытный тип.

– Он всего лишь мелкий жулик, ты сам недавно мне сказал.

– Если судить по его послужному списку, – согласился Барни. – Никакого отклика на старом криминальном радаре. Но вы почему-то им интересуетесь.

– Им интересуется мой клиент.

– Тем более. Выходит, этот парень куда важнее, чем кажется на первый взгляд.

Мордон позволил себе прохладную улыбку.

– Важнее, чем ты думаешь.

– Он не ответил на наше письмо, – сказал Барни.

– А ведь он должен был его получить, – сказал Мордон. Сегодня вторник, а письмо отправили в прошлый четверг.

– Либо Нун не получил письмо, потому что его близкие не знают, где он живёт, – предположил Барни, – либо он слишком хитёр, чтобы попасться на эту уловку.

– Ты явился сюда не для того, чтобы мне об этом рассказать.

– В прошлую среду, – продолжил Барни, – грабанули хранилище мехов в Астории. Похоже, замешан кто-то из сотрудников: никаких следов взлома, сигнализация отключена, а куча дорогих норковых шуб исчезла с концами. Но люди из отдела по расследованию краж сняли отпечатки пальцев – просто проверить, не привёл ли свой человек внутрь чужака – и среди них оказались пальчики нашего друга Фредерика Урбана Нуна.

– Он украл шубы?

– В суде это не докажешь, – сказал Барни. – Отпечатки пальцев говорят о том, что этот парень там был, но не говорят – когда. А за неделю до этого – в среду или четверг, точно не известно – на Западной Сорок седьмой улице пропала партия алмазов. Опять-таки, похоже на кражу с участием кого-то из своих: сигнализация не срабатывала, никто не заметил ничего подозрительного, а камни просто взяли и пропали.

– И там тоже обнаружили отпечатки пальцев Нуна, – закончил Мордон.

Барни ухмыльнулся.

– Вы прям как будто в воду глядели.

– Конечно, – пробормотал про себя Мордон, начиная что-то понимать. – Он же не может носить перчатки.

Барни приподнял бровь.

– Что вы имеете в виду?

– Ничего. Продолжай.

Барни ненадолго задумался, затем пожал плечами, решил не заморачиваться и перейти к сути. Улыбка, с которой он теперь смотрел на Мордона, казалось покровительственной – так он улыбался клиентам в своём ресторане.

– Фредерик Нун любопытный тип, не правда ли?

– Ты это уже говорил.

– И скажу снова: он любопытный тип. А вы скажете мне, почему.

– Не думаю, – сказал Мордон, потянувшись к ручке двери. – Но я с радостью передам своему клиенту твои слова.

– Не глупите, мистер Лит, – сказал Барни.

Мордон удивлённо посмотрел на него. Барни перестал улыбаться.

– Я что – повёл себя глупо?

– Пока нет. Это правда, что кое-кто из нюхачей хочет прижать меня к стенке и отправить