Зарубежный детектив 2026-9 - Джон Бердетт

— Вы хотели меня видеть, детектив? Надеюсь, у вас хорошие новости? Было бы славно услышать, что вам удалось повлиять на дисциплинарный комитет.

Я медленно кивнул и достал из кармана пиджака секретное оружие — лист бумаги размером А4 с цветным отпечатком кадра из фильма. Положив его на стол перед Мой, я наблюдал, как она смотрит на сидящего на кровати Фрэнка Чарлза и вгрызающуюся в его висок дисковую пилу. Пилу держала рука в перчатке. Длинная, изящная. И можно было заметить, что широкое серебряное кольцо на правом указательном пальце украшали восемь крохотных драгоценных камней.

Мой, чья кожа по цвету напоминала фарфор, побледнела еще сильнее. Я восхитился изяществом, с каким она всплеснула руками и прижала ладони к щекам. И несколько мгновений глядел, как она смотрит в лицо собственному краху. Но китаянка была женщиной с характером и быстро пришла в себя. Подняла на меня глаза и удивленно изогнула брови. «Ну и что?» Но я не поддался на уловку и продолжал твердо на нее смотреть. Когда Мой попыталась вернуть мне лист, я накрыл его обеими ладонями, словно он настолько важная улика, что стал радиоактивным.

Мое несгибаемое упорство привело ее в чувство. Она неожиданно потянулась к черной сумочке от Гуччи и вынула из нее небольшую золотую коробочку для пилюль. Я помнил это — одна из ее реакций, вроде кривой усмешки, заставляющих усомниться в том, что все, о чем она до этого говорила, соответствует действительности. Бросила какую-то ярко-красную таблетку в рот и запила глотком кофе с мятой. Пока она этим занималась, я показал на руку на листе, провел пальцем к запястью и остановился на кольце.

Мой тяжело вздохнула.

— Вы ничего не докажете. — Она избегала смотреть мне в глаза. — Ровным счетом ничего.

Я кивнул:

— Согласен. Ничего не докажу. Ни судья, ни присяжные не примут этот факт во внимание. Другое дело коп — он его учтет и будет руководствоваться в расследовании. Воспользуется этим клочком бумаги, чтобы устроить в вашем доме обыск и перевернуть там все вверх дном. Или того хуже. Благодаря этому листку у меня появится возможность копаться в вашей жизни и изучать каждую, самую мельчайшую деталь. Содействие самоубийству — это преступление. — Я вопросительно на нее посмотрел.

Мой хмуро взглянула на изображение, покосилась на электрические рисоварки и, видимо, решившись, наклонила голову.

— Я вам помогу, но без протокола. Но прошу неприкосновенности для меня и моей служанки. В конце концов, речь ведь идет о самоубийстве.

Я подтвердил ее последний тезис кивком.

— Прежде всего я хочу знать, не это ли послужило причиной вашего отказа показать мне фильм? Не потому ли вы не позволяете устроить его просмотр даже частным зрителям? Это удивило меня больше всего. Если вы в самом деле хотели почтить покойного, почему не сделать достоянием мира его последнюю гениальную работу?

Мой не обратила внимания на мои вопросы.

— Скажите, где вы это взяли? У вас весь фильм или только один кадр?

Я покачал головой:

— Не заставляйте меня отвечать. Здесь вопросы задаю я.

На мгновение ее продолговатое лицо исказила злость, но она подавила ее привычным усилием воли. И театрально вздохнула.

— Видимо, я в ваших руках, детектив. — Она обвела глазами зал магазина. — Здесь не место для разговора. Если бы я знала, что вы хотите сыграть со мной такую шутку, никогда бы не предложила здесь встретиться.

Я проследил за ее взглядом. Все зависит от ощущения безопасности человека. Вокруг много людей, так что кто-нибудь может подслушать. С другой стороны, никто не знал, что мы договорились здесь встретиться, поэтому маловероятно, что за нами шпионят. Но, вглядевшись в лицо Мой, я понял, что она думает скорее об уединении, чем о безопасности. И не стал говорить: «Как насчет полицейского управления?»

Она извлекла супертонкий серебристый мобильный телефон, нажала всего на одну клавишу и заговорила, но не по-тайски и не по-английски. Я не специалист, но готов поставить Уолл-стрит против местного манго, что это был диалект теочью — язык выходцев из Шаньтоу. Закрыв телефон, она повернулась ко мне.

— Я велела служанке ехать домой на такси. Мы делали здесь покупки. Но вы это знаете, вы же за нами следили. — Она мрачно улыбнулась. — Моя машина на подземной стоянке.

Конечно, это был темно-синий «бенц» с расфуфыренным шофером, чья ливрея должна была наводить страх на полицейских и всех, кто попадался ему на пути. Водитель был сухопар и скорее всего без единого тайского гена. Я заметил: как и в случае со служанкой, фраза Мой на своем языке вызвала ответную реакцию со стороны шофера. Но когда мы выскользнули из гаража в пробку на Сукумвит, китаянка заставила его замолчать, закрыв стеклянную перегородку в салоне. Через пару минут я оценил ее осторожность — в целом в Бангкоке не было более уединенного и безопасного места, чтобы вести приватный разговор. Здесь до нас никто бы не добрался: слева «мерседес» забаррикадировал грязный автобус, справа — грузовик со стройки, впереди стояла вереница частных машин, сзади до самой реки подпирал поток транспорта. Пробка оказалась настолько плотной, что не могли протиснуться даже мототакси — злые седоки закрывали рот и нос. Гарь распространялась во все стороны и поднималась вертикально к небу.

Мой смотрела прямо перед собой на бесконечный поток транспорта. Наконец кашлянула и произнесла нетленные слова:

— Вы наполовину таец. Надеюсь, в вас достаточно азиатской крови, чтобы согласиться: существует такое понятие — «мир мертвых».

Я был готов к чему угодно, но только не к этой фразе. И постарался найти в ней второй смысл.

— Мир мертвых?

Но она меня, казалось, не слышала — сидела выпрямившись и развернув плечи и хмурилась, прислушиваясь к чему-то внутри. А затем заговорила. Слегка подалась вперед, полностью поглощенная возникающими в голове картинами, и, судя по всему, пыталась старательно пересказать то, что видела. К сожалению, она говорила на теочью, так что я не мог понять ни слова. Осторожно, чтобы не прервать ее транс, я опустил стеклянную перегородку на пару дюймов, и теперь водитель мог слышать ее слова. Его реакция была такова: через несколько минут он направил «бенц» к внутреннему ряду и, как только транспорт двинулся с места, свернул в боковую улочку, схватил мобильный телефон и стал звонить. А когда закончил разговор, повернулся ко мне.

— Вам лучше уйти. Служанка приедет, позаботится о ней. Она принимала красную таблетку, пока была с вами?

— Да.

Шофер покачал головой.

— Это снадобье на основе опиума. Самое худшее, что есть в ее