Преступная связь - Марина Серова

не запомнила. У меня, знаете ли, на цифры плохая память. Федеральные номера сотовых телефонов вообще не могу запомнить, шестизначные – и то с большим трудом. К тому же тогда я не придала значения этой ситуации с машиной, – сказала Вероника Николаевна.

– И что было потом? Когда Всеволод Михайлович вернулся на дачу, машина все еще там находилась? – спросила я.

– Нет, когда вернулся на дачу, то машины там больше не было, – ответила женщина.

– Получается, что через какое-то время за вашим мужем перестали следить? – задала я новый вопрос.

– Получается, что так, – кивнула Вероника Николаевна. – И знаете, что? Тогда Всеволод сказал, что вполне возможно, что ему просто показалось, что за ним следят. Я тогда успокоилась, а теперь думаю, что зря. Скорее всего, они все-таки продолжили за ним наблюдать. Только не так демонстративно, как раньше, а более осторожно, – сказала Вероника Николаевна.

«А что? Они вполне могли и номера поменять, да и саму машину тоже», – подумала я.

– А вы не пробовали обратиться в полицию? – спросила я.

– Это вы по поводу предполагаемой слежки? – уточнила Вера Николаевна. – Я как-то заикнулась об этом, но Всеволод был против. Он потом даже сам сказал, что, возможно, эти два случая – тонированная машина и на даче, и в городе – просто совпадение. Однако теперь я так не считаю. И очень жалею, что мы все-таки не обратились в полицию. Возможно, Сева сейчас был бы жив…

У Вероники Николаевны снова на глаза навернулись слезы.

– Вероника Николаевна, не ругайте себя. Вы не могли этого знать. Иногда бывает так, что мы не обращаем внимания на знаки, пока не становится слишком поздно. Значит, после того, как эта машина исчезла из поля зрения, никаких других особенных, непривычных ситуаций больше не возникало? Ничего такого, что могло бы иметь непосредственное отношение к гибели вашего мужа? – спросила я.

Вероника Николаевна пожала плечами:

– Да вроде ничего такого не было. Все как будто бы успокоилось. И мы с Севой продолжали жить, как и прежде. И вот… просто как снег на голову, такая трагедия…

Собственно, все, что мне нужно было, я уже выяснила. Да, Всеволод Пантелеймонов никогда не увлекался рыбной ловлей и не собирался отправляться на речку. Естественно, и разговоров о том, какие предпочесть удочки или другое снаряжение для рыбной ловли, он ни с кем не вел. Но, может быть, о своих планах, пусть даже не связанных с рыбалкой, он мог рассказать кому-то из своих коллег? Или же приятелям? Вероника Николаевна написала довольно много фамилий и телефонов. С кого же мне начать?

Подумав, я решила с целью выяснения последних дней, которые предшествовали трагической гибели Всеволода Михайловича, отправиться сначала в муниципальное медицинское училище, в котором Пантелеймонов преподавал на полставки.

Я вынула из сумки лист бумаги, на котором Вероника Николаевна написала координаты знакомых и приятелей своего супруга, а также – руководителей медицинского училища и медколледжа.

Сначала я набрала директору медучилища, Василию Мироновичу Петрову. Я представилась и попросила о встрече. Петров согласился, правда не сразу, сославшись на занятость. Но я сказала, что много времени у него не отниму, и директор дал добро.

Я доехала до медицинского училища, припарковалась недалеко от входа и вошла внутрь. Охранник объяснил мне, как пройти в кабинет директора.

Я нашла дверь с табличкой «Петров Василий Миронович» и постучала.

– Войдите, – отозвался приятный мужской голос.

В небольшом кабинете за столом у окна сидел мужчина средних лет с темными волосами с проседью. Одет он был в классический костюм серого цвета. Очевидно, что директор был занят: весь стол у него буквально завален бумагами, папками и книгами.

– Здравствуйте, Василий Миронович, – сказала я, проходя к столу. – Меня зовут Татьяна Александровна Иванова. Это я вам недавно звонила.

– Помню, – кивнул мужчина, – проходите, присаживайтесь. Чем я могу вам помочь?

– Как я уже сказала по телефону, я – частный детектив и расследую гибель Всеволода Михайловича Пантелеймонова, – сказала я.

– Вот как? – Директор удивленно посмотрел на меня. – Да, это, конечно, ужасная трагедия, но ведь полиция сочла его смерть несчастным случаем, разве не так?

– Видите ли, Василий Миронович, есть все основания полагать, что это было убийство, а не несчастный случай, – ответила я. – В связи с этим у меня к вам вопрос. Скажите, не было ли перед его гибелью каких-то необычных случаев? Я имею в виду, что-то такое, что могло привлечь внимание?

Мужчина потер подбородок:

– Мм… что-то необычное, говорите… Честно говоря, я что-то не припоминаю ничего такого из ряда вон выходящего… В общем-то, Всеволод Михайлович всегда был спокойным и уравновешенным человеком. Он не жаловался на проблемы, во всяком случае, я такого не помню, и работал, как обычно.

– Но, возможно, были какие-то мелочи? – продолжала настаивать я.

Василий Миронович вздохнул:

– Я понимаю, Татьяна Александровна, что вы ищете ответы. Но, к сожалению, у меня нет ничего конкретного. Всеволод Михайлович не говорил о каких-либо проблемах.

– А как насчет его коллег? Может быть, кто-то из них заметил что-то необычное? – Я не сдавалась.

– Да, – кивнул мужчина, – наверное, вам стоит поговорить с Ильей Леонидовичем Вразовским. Он был близким другом Всеволода Михайловича, и они часто общались вне работы.

– А где я могу его найти? – спросила я.

– Он обычно проводит время в стоматологической лаборатории, он обучает будущих зубных техников. Сейчас пройдите по коридору до конца, и вы как раз попадете в лабораторию, – объяснил директор.

Я вошла в лабораторию, которая представляла собой довольно просторное помещение. Стены были увешаны плакатами с изображениями анатомии зубов и схемами работы с различными стоматологическими материалами.

Илья Леонидович – мужчина лет сорока пяти – сидел за столом и что-то сосредоточенно смотрел в мониторе.

– Здравствуйте, Илья Леонидович, – поздоровалась я. – Я частный детектив Татьяна Александровна Иванова. Я занимаюсь расследованием гибели вашего коллеги, Всеволода Михайловича Пантелеймонова. Я хочу поговорить с вами и надеюсь, вы сможете помочь мне выяснить, что же произошло на самом деле.

– Здравствуйте. Знаете, я сразу вам скажу, что это – не несчастный случай, а убийство, потому что Всеволод никогда не интересовался рыбалкой и не мог поехать на речку, – твердо заявил Вразовский.

– А почему вы так уверены в этом? Может быть, вы заметили что-то, что могло подтвердить ваши подозрения? – спросила я.

– Видите ли, я не припомню ничего необычного, но в тот день, когда произошла эта ужасная трагедия, Всеволод, как и всегда, был собран и деловит. Он как раз собирался домой, чтобы подготовиться к лекции, – ответил Вразовский.

– Но не было ли в тот день чего-то такого, что могло его беспокоить? – продолжала допытываться я.

Мужчина задумался:

– А вы