Пропавшие - Ольга Владимировна Которова

не сомневался, что родитель не гнушается давать взятки, когда речь идет о его бизнесе, и что большинство людей, сидящих на высоких должностях, рады помочь ему за кругленькую сумму. – Громов может и сам его выбить, но это долго. А счет идет на минуты.

– Расскажи хотя бы вкратце, зачем тебе это? Ты ведь не полицейский, а консультант. Или как это называется? – недовольно нахмурился Стеклов-старший. Естественно, отец не знал ни о какой организации «Око бесконечности». Но Иван не собирался о ней рассказывать.

– Это тайна следствия, – процедил он. – Если не хочешь помогать, так и скажи. Я попробую найти другой способ достать этот чертов ордер!

Отец пристально его рассматривал несколько долгих секунд, а потом все же согласился.

– Ладно. Дай мне время. Нахрапом это не делается.

– Сколько?

– Я должен связаться с людьми…

– Отец, столько тебе нужно времени?

– Я не знаю. Пару часов.

– Хорошо. – Иван поднялся из-за стола и развернулся к выходу из кухни. Но потом посмотрел на отца. – Спасибо.

***

Разбудило Давида легкое прохладное поглаживание по щеке и еле уловимый женский шепот.

– Сынок, родной мой, вставай. Давид, проснись. Милый мой, тебе нельзя спать. Проснись.

Давид пошевелился, попытался открыть глаза. Получилось не с первого раза. Все затекло, а голова пульсировала от боли. Наконец ему удалось поднять веки, и он уставился в бетонный потолок, видневшийся через толстые металлические прутья.

Несколько минут Давид лежал не двигаясь, стараясь вспомнить кто он и что это за место. И если имя вспомнилось довольно быстро, то вот последние воспоминания будто корова языком слизнула.

Пока он не двигался, голова болела терпимо, а стоило ему сесть, как мир закружился. Боль стала невыносимой, и Давид схватился за голову. Крепко зажмурился, контролируя тошнотворный комок в горле. Обладая низким болевым порогом, он считал, что способен вытерпеть любую боль. Но сейчас не выдержал, тихо застонал. Казалось, кто-то клещами вытягивает его мозг.

Когда головокружение немного утихло, Давид снова открыл глаза и осмотрелся. Первой мыслью было: у него галлюцинации. Он сидел на тонком ватном матрасе, лежащим на бетонном полу. А вокруг – клетка из толстых металлических прутьев, размером примерно три на четыре метра.

За прутьями просматривалось огромное явно подвальное помещение. Тусклая лампа скудно освещала пространство, но позволяла увидеть, что клеток здесь стояло десять штук, и две из них, не считая той, где лежал Давид, заняты. Мужчины там находились или женщины, он не разобрал, так как люди были без сознания.

Осмотрев свое «жилище», Давид заметил возле матраса пол-литровую бутылку. Отвинтил крышку, понюхал содержимое. Не уловив запахов, приник к горлышку. Жидкость, оказавшаяся обычной водой, смочил пересохшее горло, и мужчина облегченно выдохнул, когда тошнотворный комок пропал. Закрутив крышку и положив бутылку на пол, он попробовал подняться на ноги. От резкого движения голова снова закружилась, и, чтобы не упасть, Давид схватился за прутья решетки.

В тот же миг по его телу прошел разряд тока, Давид выгнулся от боли, застонал и рухнул ничком на пол.

Он не знал, сколько пролежал в беспамятстве. Придя в себя, осторожно сел. Теперь его матрас располагался по центру клетки, видимо, чтобы во сне он не коснулся прутьев кто-то отодвинул его. «Коллеги» по несчастью по-прежнему оставались без сознания. Осмотревшись, Давид заметил во всех четырех углах помещения красные огоньки, говорившие о наличии камер видеонаблюдения. За ним следили как за зверем в цирке.

По горлу будто наждачкой прошлись, и Давид опять потянулся к пластиковой бутылке. Сделав несколько глотков, он закрыл крышку. Внезапно показалось – в воде что-то блеснуло. Присмотревшись, Давид заметил в жидкости полупрозрачные крупинки, похожие на битое стекло. Наркотик? Психотропный препарат? Странно, что он их не почувствовал, когда пил.

Тут на входной железной двери щелкнул замок, и в помещение вошел мужчина. И Давид его хорошо знал. Или думал, что хорошо знал.

Одетый в белоснежный медицинский халат Громов двигался бесшумно и быстро. Обогнув несколько клеток, он подошел к Давиду, посмотрел на него сверху вниз и ухмыльнулся.

– Проснулся? Как самочувствие?

В груди Давида всколыхнулись злость и ненависть. Неужели все это время Евгений играл с ним? Получается, именно он предал «Око»? И теперь решил избавиться от того, кто мог бы указать начальству на предателя?

Словно не соглашаясь с внутренними метаниями, Давид качнул головой.

– Значит, все это делал ты? – спросил он хрипло, с трудом выговаривая слова.

– Делал – что? – усмехнулся уже бывший друг.

– Ты – та крыса, которую мы безуспешно искали в «Око». Но зачем?

Мозги толком не работали, и у Давида не получалось сложить общую картину. Какие мотивы у Громова? Зачем ему это? А еще в облике Евгения что-то тревожило, но сосредоточиться на этой неправильности не получалось.

Громов опустил голову, разглядывая носы своих ботинок и что-то обдумывая. А затем вновь посмотрел на Давида.

– Почему нет? Ты понятия и не имеешь, что вокруг происходит. Ты всего лишь солдат, привыкший выполнять приказы не задумываясь, – он презрительно хмыкнул. – Да ты знаешь, что мы в силах перевернуть эту планету вверх дном и показать людям, что на самом деле происходит?! Мы можем взять управление государством в свои руки! Создавать людей из пробирок, вкладывая им в голову только то, что нужно! Представь: приходит молодая пара и просит ребенка с определенными характеристиками. Например, больше похожим на отца, или с иммунитетом ко всем болезням, или с навыками к какому-то виду спорта. И все это мы способны им предоставить!

Давид внимательно следил за возбужденно размахивающим руками мужчиной, отмечая каждое движение, вплоть до трепетания ноздрей и взмаха ресниц, вглядывался в каждую морщинку. Мозг работал все активнее, и до Давида постепенно дошло.

– Это не ты, – прошептал он, когда Евгений замолчал.

– Не я – что?

Но Давид уже полностью уверился в своей догадке.

– Ты не настоящий Громов, – решительно заявил он.

От осознания, что единственный друг и человек, которому он всегда доверял, – не предатель, силы стали возвращаться. Давид был готов просочиться между металлическими прутьями решетки, чтобы придушить стоящего напротив гада. Он даже успел приподняться, но вспомнил, что клетка под напряжением, и сел обратно.

– Не понимаю, о чем ты говоришь, – продолжал играть в несознанку собеседник.

– Кто ты такой?

Давид пытался вспомнить, есть ли у Громова брат-близнец. По его сведениям, родственников у друга не осталось, а тем более братьев. Он стал сиротой еще в детстве, когда мать и отец погибли.

Между мужчинами повисло молчание, прерванное новым мужским голосом, на этот раз Давиду не знакомым. Новый визитер обошел псевдо-Громова и встал сбоку от