Контрольный выстрел - Ю. Несбё

чтобы немолодые, уже отчасти списанные в тираж актёры-мужчины вроде Кристиана имели особую власть над такими молодыми, стремительно идущими вверх женщинами, как она сама.

А что до Антона, то, если честно, ей казалось, что это она использует свою молодость и красоту, чтобы манипулировать им и заставлять его снимать фильмы хуже, чем он снял бы с лучшими актёрами.

Когда подруга — уже не подруга — обвинила Тею в том, что она глупа и ей промыли мозги, Теа поблагодарила её за то, что та хотя бы приписала ей наличие мозга.

Кристиан стащил с неё одеяло, открыл бутылку и дал шампанскому брызнуть ей на грудь.

— Ладно, — рассмеялась Теа. — Но это всё-таки не совсем то же самое.

— Sorry, но, как я уже сказал, утром я спал с женой, так что больше семени нет.

— Мог бы поберечь себя для меня.

Она сказала это с улыбкой и как можно игривее, чтобы он не заметил, что её это задело. Особенно то, что он повторил это. Они могли бы хотя бы притвориться, что в те короткие минуты, когда они вместе, есть только они двое. Но парадоксальным образом казалось, что профессиональным актёрам вроде Кристиана трудно притворяться в реальной жизни.

— Жена прежде всего, — сказал он. — Как для меня — твой режиссёр.

Он налил два бокала, протянул ей один и лёг рядом.

— Ревнуешь? — спросила она и отпила. Некоторое время назад она рассказала ему об Антоне в надежде добиться своего рода равновесия: чтобы не только у него был кто-то ещё, к кому можно уйти.

— Господи, нет, я же говорил. Будем! Единственное, что мне нужно знать, — я лучший любовник, чем он.

Она пила, не отвечая.

— Я лучше?

Она сделала вид, что задумалась.

— А я лучше той, на которой ты женат?

Она видела, как он пытается улыбнуться. Господи, какие же актёры плохие актёры!

— Это разные вещи, — сказал он. — Ты как свежая клубника. А она больше как…

Она заранее содрогнулась от метафоры, которую он подыскивал: ничего хорошего из этого выйти не могло. Поэтому она его опередила.

— Насколько я знаю, вы с Антоном знакомы с тех пор, как он был подростком. Так почему ты упорно называешь его «режиссёром»?

— Разве?

— Мне кажется, ты не хочешь произносить его имя, потому что тогда он будто окажется в комнате.

— Может быть, — сказал Кристиан и сделал глоток. — Я об этом не думал.

Много о чём ты не думал, милый мой мужчина, — подумала Теа.

— Он знает о нас? — спросил Кристиан.

— Разумеется, нет.

— Я не о том, что ты ему сказала. Но мы всё-таки занимаемся этим достаточно давно, кто-нибудь мог что-то понять.

— Тебя бы это тревожило?

— Не очень. Я уже отснялся в слишком многих сценах, чтобы он мог позволить себе выгнать меня из фильма. Но, конечно, мне хочется, чтобы на монтаже он постарался показать меня с лучшей стороны. — Она помедлила. — Ладно, Антон сегодня и правда сказал мне, что не доверяет тебе. Я не спросила, что он имеет в виду, но, может быть, он видел, как ты на меня смотришь, и ему это не понравилось. В отличие от тебя, он, наверное, довольно ревнив.

— Если ты не спросила, что он имел в виду, он, наверное, стал ещё подозрительнее.

— Не думаю, что мы дали ему повод что-то подозревать, так почему он так скептически настроен? Вы же когда-то были лучшими друзьями?

— Ударение на «были», дорогая. В те времена, когда режиссёр был молод и ещё прислушивался к тем, кто был на несколько лет опытнее.

— Не верю, должно было быть что-то ещё. Ты знаешь, что Антон не хотел брать тебя на эту роль? Что это продюсер продавил, потому что ты так похож на короля Хокона?

Она почувствовала, как его тело дёрнулось.

— Откуда ты это взяла?

— Кида сказала.

Кристиан вздохнул.

— Твой режиссёр и я, мы… — Он остановился, посмотрел на бокал. Поднял его к Теа. — Забудь, давай лучше…

— Нет, продолжай, — приказала она.

— Ну, у нас был… конфликт в прошлом. Для него это, пожалуй, было чуть более крупным делом, чем для меня.

— Вот как?

— Фелисия Хение.

— Вы с Антоном соперничали из-за неё?

Кристиан поднял бровь. Её раздражало, что он всё ещё умел выглядеть удивлённым, когда она понимала вещи без того, чтобы он разжёвывал ей всё по слогам.

— Он соперничал, — сказал Кристиан. — Многие пытались, но её никто не интересовал, кроме меня. Возможно, трудно представить, но тогда я был ещё красивее.

Он показал ей ряд жёлтых зубов. Ещё её раздражало то, что она так влюблена в этого мужчину.

— Кто ещё за ней ухаживал? — спросила она.

— Ну, кто только не ухаживал. Вся компания «Пайнвуда». Тим. Полковник. Роберт Брандт — на свой странноватый манер. Даже Черно в двенадцать лет был влюблён в Фелисию.

— Правда?

Она попыталась представить кинооператора Клауса Исаксена, он же Черно, в двенадцать лет, с длинными тёмными кудрями.

— Он и тогда ходил в шортах?

— Круглый год, — подтвердил Кристиан. — И заикался.

— Почему у вас в компании был двенадцатилетний?

— Кто знает. Мы поймали его, когда он пытался вломиться в наш бункер. Трудно представить, наверное, но тогда Черно был тощим бездомным мальчишкой, не достигшим возраста уголовной ответственности, которого какие-то старшие послали украсть наше кинооборудование. Роберт уговорил нас взять мальца к себе, сказал, что узнаёт в нём себя. Так что мы заставляли Черно бегать по поручениям. Покупать сигареты. Мыть, убирать, варить кофе. Играть мелкие роли, записывать звук, держать хлопушку. Он более или менее жил в «Пайнвуде» и учился ремеслу с самого низа.

— Какие вы были добрые.

— Да не знаю. Я почти уверен, что это из-за нас Черно начал заикаться.

— Да?

— Старая история. В любом случае теперь он не заикается.

— Нет, он стал фантастически хорошим оператором.

— Стал.

— Ты сказал, Роберт Брандт тоже ею интересовался. У меня от него вайб, что он предпочитает мужчин.

— Неверно. Но Роберт охотно играет эту роль. Он ведь мечтал стать актёром.

— Роберт Брандт? Я думала, его мечта — режиссура.

— Да, но много лет назад он был на кастинге. Американский проект, искали кого-то на роль норвежско-американского проповедника. Им, наверное, нужен был типаж достаточно жуткий. Когда Роберт вернулся, он всем рассказывал, что роль ему практически обещали. Пока ждал обратного звонка, он ушёл в полный Станиславский. Выучил американский южный диалект, ходил с пасторским воротничком, проповедовал на улице и даже напечатал визитку, на которой было написано, что он проповедник. — Кристиан громко рассмеялся. — Он до сих пор ждёт этого звонка.

— Не