Современный зарубежный детектив-23 - Шахназ Сайн

вы теперь можете подумать, что я какая-то пьяница, что конечно же не так. Я просто пыталась растормозить мои обычные мыслительные паттерны, с тем чтобы изучить дело с точки зрения преступника.

Генри вздернул бровь:

— Вы чарующе… необычны, мне кажется. — Неуклюже устроился на одном из высоких барных стульев. — Что заставляет вас думать, будто у меня похмелье?

Я поставил перед ним кружку с черным кофе:

— У тебя нет молока.

Трясущимися руками он поднял ее и отхлебнул. Долил из бутылки «Беллз» — горлышко задребезжало по краю кружки.

— Прежде чем вы что-нибудь скажете, то это все из-за флувоксамина. Он препятствует расщеплению кофеина и вызывает тремор. И вообще, вы не моя мама. Мне семьдесят два, и я могу пить что хочу и когда хочу.

Еще раз отхлебнул и еще раз добавил виски.

— Что у вас с окнами? — спросила доктор Макдональд.

Генри поднял глаза над краем кружки:

— Скажите мне, доктор Макдональд, вы всегда напиваетесь, когда работаете над профилем убийцы?

Она взяла стул и села напротив него:

— На самом деле сейчас это называется «психолого-криминалистический анализ», ведь сегодня все смотрят эти телевизионные фильмы, где ФБР приходит, устанавливает личность преступника, и — бац! — запросто ловят серийного убийцу, и…

— Так вы пьете или нет?

Она сглотнула:

— Иногда… это помогает расслабиться.

Он кивнул, затем вылил остатки «Беллз» в ее кружку:

— Я понимаю, что это не просто дружеский визит — вы здесь по поводу расследования. И поскольку вы здесь с детективом-инспектором Хендерсоном, я полагаю, что это по поводу Мальчика-день-рождения. — Еще раз прихлебнул из чашки. На этот раз бутылка виски отправилась на барную полку пустой. — Ничем не могу вам помочь.

Стук в дверь, и из гостиной на кухню просунулась голова Ройса.

— Я все сфотографировал и снял отпечатки пальцев, так что можете убирать, если хотите. Аккуратнее только — повсюду битое стекло вперемешку с собачьим дерьмом… — Ухмыльнулся мне: — А мне кофе достанется? Я чертовски замерз.

Уголки рта у Генри опустились.

— Да, везет мне. — Он захлопал ладонями по ногам. — Шеба? Шеееееееее-ба?

Я протянул последнюю чашку Ройсу. Нахмурился:

— Вы сказали: «Берджес снова этим занялся». Это что, Арнольд Берджес?

— Да, он самый. Высокий, толстый, лысый, большая борода, как будто барсука жрет. Работает на рыбной ферме недалеко от Колдерс Ли, он был…

— Констебль Кларк, — Генри указал на дверь в углу комнаты, — если хотите быть полезным, то вон там стоит совок для мусора и щетка. И несколько мешков. И не надо больше свистеть попусту!

В кухню, едва переставляя лапы и цокая когтями по полу, шатающейся походкой вошла собака. Ткнулась носом в ногу Генри, и он потянулся, чтобы почесать ее за ухом. Собака заскулила.

— Шеба, я тебе говорил не гадить в доме?

Снова скулеж. Задняя лапа задергалась.

— Гадь на кухне, здесь легче убирать. — Прекратил чесать собаку и посмотрел на меня: — Старая уже, что тут поделаешь?

Доктор Макдональд понюхала свой кофе, как будто на дне пряталось что-то зловещее.

— Флувоксамин — антидепрессант. Смешивание его с алкоголем вызывает некоторые проблемы.

Генри пожал плечами, но ничего не сказал. И за это спасибо.

Ройс, сгорбившись, вышел из комнаты, прихватив с собой совок для мусора, щетку, мешки и кофе. Что-то бормотал себе поднос, причем можно было догадаться что именно.

Доктор Макдональд склонила голову набок и посмотрела на Генри:

— Если у вас депрессия, то самое лучшее поговорить с кем-нибудь, в смысле, если вы в депрессии совершенно по-черному и смешиваете таблетки с виски, то здесь совершенно нечего стесняться, у нас у всех бывают такие времена, когда нам ни с кем общаться не хочется, и я…

— Помнишь детектива-инспектора Пирсона, Эш? — Генри, казалось, ее и не слушал.

— Страдклайд, если не ошибаюсь? На пенсию вышел в Авиморе, живет со своей внучкой.

— Больше не живет. — Генри вытащил что-то из кармана пиджака и протянул мне.

Это был распорядок траурной церемонии, сложенный пополам. Над фотографией седовласого мужчины с пронзительным взглядом, в полной униформе, готическим шрифтом было написано: «ВЕЧНОЙ ПАМЯТИ АЛБЕРТА ПИРСОНА».

— Похоронили его в понедельник в Клайдбэнк. Отличная служба, очень пышная. Ужасные сосиски на поминках. — Генри потянул себя за лацканы черного пиджака.

— Стало быть…

Доктор Макдональд ковырялась в газетах, лежавших на столе:

— Так вы не пытались убить себя?

— О, я уже думал над этим. А после того, как умерла Элли, я подумал над этим еще немного. Наверное, время еще не пришло. — Еще раз почесал за ухом старую собаку: — Шеба, будешь по мне скучать, а? Будешь по мне скучать, старушка? Не могу с ней так поступить — она все, что у меня осталось.

Зад Шебы опустился на пол, она села, положив морду ему на колени, уставилась на него белесыми глазами и пустила слюни ему на брюки.

Генри прополоскал вставные зубы остатками кофе. Сглотнул.

— Алберт и я встречались пару раз в год, чтобы помусолить те случаи, которые нам так и не довелось разрешить — пытались понять, что мы упустили из виду. Шестилетняя девочка, задушенная и брошенная в придорожной канаве — после того, как ее родители не смогли выплатить выкуп. Умерший в «Роял» бухгалтер — после того, как кто-то отрубил ему руки. Семья из четырех человек, забитая до смерти в своем трейлере во время отдыха в Дингволле. Восемнадцатилетняя секретарша со вспоротым животом, подвешенная вверх ногами в роще Напдейл… — Он вздохнул и высосал остатки кофе. — Зализывали старые раны, а потом посыпали их солью.

Я положил обратно на стол расписание похорон. Потом наконец сказал:

— У кайфоломов их последний психолог уничтожил всю информацию, а потом снес себе башку.

— Что, все уничтожил? — Генри удивленно поднял бровь. — А как он…

— И сервер сломал. Девять лет расшифровок допросов, экспертиз, профилей, все-все к чертям собачьим. Ничего не сохранилось.

Кивок. Генри протянул руку к ближайшей кухонной полке и вытащил новую бутылку. На этот раз «Grouse».

— Значит, вам повезло, доктор Макдональд, придется начинать с чистого листа. Наследство старых пердунов, вроде меня, вам в этом случае не поможет. — Отвинтил крышку и бросил ее за плечо. — Вы не пьете кофе.

Старый глупый засранец.

— Это все из-за Дениса Чакрабарти?

— Я больше не занимаюсь установлением личности преступников. Я на пенсии. — Показал пальцем на сушилку, где на поддоне из нержавеющей стали выстроилось с полдюжины хрустальных бокалов для виски. — Передай три штуки, если не трудно.

Я поставил на стол три бокала:

— Денис Чакрабарти — это не твоя вина.

— Моя. Ты это знаешь, и я это знаю, и шесть маленьких мальчиков, которых