Убийства в «Потерянном раю» - Эдогава Рампо

футон, залитый кровью, на котором корчилась в предсмертной агонии морская змея более шести футов длиной. Из головы у этого животного, или, правильней сказать, чудища, прямо из склизкого его мозга торчала толстая игла, напоминающая сюрикэн, и черная кровь из раны все шла и шла и совсем не собиралась останавливаться.

Окамото Кидо

(1872–1939)

Окамото Кидо (настоящее имя – Окамото Кэйдзи) японский писатель и драматург. Родился в семье бывшего самурая Кэйноскэ Окамото, который после реставрации Мэйдзи работал в британской дипломатической миссии в качестве переводчика.

С детства был вхож в театральную среду того времени благодаря связям отца, а также общался с сотрудниками дипломатической миссии, через которых познакомился с английской классической литературой.

Отец обучил его китайской поэзии, дядя – английскому языку. Он также посещал уроки английского в дипломатической миссии. Окончил первую высшую токийскую юношескую школу. Двадцать четыре года проработал журналистом.

Известность пришла к нему в 1911 году, когда на сцене театра Мэйдзидза поставили его пьесу «История создателя масок». В период с 1917 по 1937 год выходила серия рассказов под общим названием «Загадочные истории детектива Хансити».

Скончался от пневмонии в 1939 году. Похоронен вместе с женой на кладбище Аояма (Токио).

Демоница

I

– Однажды я рассказывал историю о красавице Бэнтэн, поэтому сегодня расскажу о демонице, – сказал старик Хансити.

То было утро двадцатого июля первого года Бункю[51], когда младший по званию Сёта из Умамити вбежал в дом Хансити в Канда, что в Микава-тё.

– Доброе утро.

– Доброе, доброе, – ответил Хансити, разглядывая горшок с ипомеей на заднем дворе, и обернулся. – Ты на удивление рано.

– Что? В последнее время я всегда рано прихожу.

– И то верно. Ты, наверное, знаешь, что ипомея во всем цвету. Но теперь она ни на что не годна, поскольку, как видишь, лозы разрослись.

– Точно. – Сёта вытянул шею и заглянул внутрь. – Кстати, начальник, уделите мне минутку. В моем районе происходит что‑то странное.

– Что? Не корь ли?

– Вовсе нет, – серьезно прошептал Сёта. – Дело в том, что прошлой ночью умерла моя соседка Осаку.

– Кто такая и сколько ей лет?

– Выглядела как ребенок, но ей, скорее всего, было девятнадцать или двадцать. Да, очень хороша собой.

Хансити сразу понял, что это необычная смерть. Он тут же поднялся и отвел Сёту в гостиную.

– Итак, что случилось? Ее убили?

– Нет никаких сомнений в том, что ее убили… и убили жестоко.

– Не демон-кошка ли? – Хансити рассмеялся. – Ладно, шучу. Неужели жестоко?

– Да. Все‑таки она жила по соседству. Так что в том нет никаких сомнений.

Сёта рассказал следующее.

Как‑то вечером, около двух недель назад, когда шестнадцатилетняя Осутэ, дочь торговца ремешками для гэта[52] на углу Умамити, отправилась за покупками в соседний район, мимо нее прошла девушка в белом платке на голове и белой юкате[53] и сказала: «Здравствуй». Она невольно обернулась и в сумерках увидела, как девушка зловеще улыбается. Юная Осутэ испугалась и, не ответив, поскорее убежала. Конечно, на этом все закончилось, но ходили слухи, что та девушка никакой не призрак и не чудовище, а скорее всего, сумасшедшая.

Пять или шесть дней спустя произошел более ужасный случай. Одэн, которой в этом году исполнился двадцать один год, служанка в магазине сакэ в том же районе, пошла в кладовку, чтобы что‑то взять, как вдруг закричала и упала без чувств. Услышав крики, люди выбежали из домов, но уже смеркалось, поэтому они ничего не могли разглядеть. Одэн убили: ее нашли с глубокой раной на горле. Это уже само по себе пугало, но вдобавок ко всему появился таинственный слух, вселивший еще больший ужас в жителей округи.

Оказалось, что кто‑то видел, как женщина, очень похожая на загадочную девушку, которая напугала Осутэ из магазина ремешков для гэта той ночью, заглядывала на задний двор магазина сакэ в то же самое время. Поскольку стояла темнота и тогда, и на этот раз, разглядеть ее как следует не представлялось возможным, но и первая незнакомка, и вторая были одеты в белый платок и белую юкату, потому вероятно, что это один и тот же человек. Так все пришли к выводу, что между смертью Одэн и этой незнакомкой есть какая‑то связь. Дочери мастера по изготовлению ремешков удалось спастись бегством, но служанке из магазина сакэ не повезло, и ее лишили жизни. Если рассматривать эти два происшествия вместе, то, возможно, это дело рук жуткой демоницы. Поскольку этот район находится недалеко от Асадзи-гахара, известной ведьмами, слухи о демонице распространялись с поразительной скоростью, и даже сейчас, когда еще держится летняя жара, робкие молодые девушки и дети боялись выходить освежиться на улицу после заката.

И все же в существование демоницы поверили не все. Некоторые отвергли эту историю как трусливый слух и посмеялись над ним, сказав, что эта женщина – явно простая попрошайка. Тем не менее не прошло и десяти дней, как случились то, что заставило даже самых сильных духом людей вступить в ряды дрожащих от страха. В очередной раз убили женщину. Ею оказалась жена галантерейщика с постоялого двора в горах: ее без чьего‑либо ведома прикончили у колодца на заднем дворе. И, конечно, все сразу подумали о демонице.

Беспокойство среди людей нарастало, и вот теперь от рук демоницы пала еще одна жертва: девушка по имени Осаку, которая жила по соседству с Сётой. Его дом находился в переулке недалеко от лавки сакэ, где выстроились в ряд пять маленьких, довольно аккуратных кладовых. Дом Сёты был четвертым от входа в переулок, а Осаку со своей матерью Оисэ жила в нагая[54] по соседству. За домом находился пустырь с большой выгребной ямой. На пустыре росло большое старое вишневое дерево. Осаку работала в чайной в Окуяме, что в Асакусе, но, по слухам, она тайно встречалась с мужчинами, поэтому имела не очень хорошую репутацию в округе. Такие слухи пошли, потому что и Осаку, и ее мать красиво одевались и, казалось, не испытывали нужды. Поскольку они были соседями и хорошо знали о торговой деятельности Сёты, то всегда проявляли дружелюбие и дарили ему разные вещи.

Осаку убили вчера вечером ближе к семи. Она, как обычно, вернулась домой из чайного дома в Окуяме и купалась на кухне. Ее мать, Оисэ, стояла на веранде в задней части дома, выходившей в небольшой сад, и пыталась отогнать комаров, когда услышала голос дочери из кухни. Осаку недовольно спросила: «Кто там подглядывает?» Предположив,