Искатель, 2008 № 12 - Журнал «Искатель»

разное, Лида, ваш дед занимался эвереттовским многомирием, а я — инфляционным, это разные направления в физике, но в природе есть единый Мультиверс, который содержит все эти виды миров... Это я потом понял для себя, а прежде мне очень не нравилось направление, в котором работал Чистяков, — он развивал математические модели, очень сложные... Простите, я увлекся. Короче, статья им понравилась, и я подумал... В науке у меня тогда ничего не получалось. Статьи выходили, но никакого резонанса... Индекс цитируемости почти нулевой. Никто со мной не спорил. На семинарах — ни одного вопроса. Знаете, как это действует на психику? Рассказываешь, по твоему мнению, интереснейшие вещи, очень важные. Никто не возражает. Послушали, встали и ушли. Или: «Следующий докладчик, пожалуйста»... Как об стенку. И никакого движения — сверстники становились старшими научными, двое выбились в завлабы, а я как был младшим... И я ушел — может, если бы у меня было больше времени на раздумья, я бы отказался, но мне позвонил редактор из раздела научных новостей «Города» и предложил... На работу надо было выходить чуть ли не на следующий день, решать пришлось быстро, аргументов было два: моя обида на коллег и желание попробовать в жизни новое. Месяца не прошло, как ушла Наташа. Думал: все порву, начну с чистого листа. Была только одна причина... Нет, и это не было причиной, я не собирался бросать... Я потом скажу, о чем речь. Так я стал научным журналистом. В «Городе» у меня все пошло как по маслу — оказывается, я умел писать популярно о таких вещах, в которых даже сам поначалу не очень-то разбирался. Вдруг выясняется, что ты умеешь делать нечто, чего раньше не делал. Вы видели какие-нибудь мои материалы, Лида?

Лида пожала плечами:

— Может быть. Не обращала внимания. Вообще-то... не помню, чтобы видела ваше лицо в телевизоре. Узнала бы.

— И не могли видеть. Я делаю обзоры, сам в кадр стараюсь не попадать.

— А фамилия? Вы...

— Почему Песков? Это девичья фамилия матери. Мой прадед был журналистом, очень известным в свое время. Я решил: если уж рвать с прошлым, то...

— Понятно, — протянула Лида.

— Лида, — сказал Игорь неожиданно севшим голосом.

Он хотел сказать, что не собирался ее обманывать, и не думал даже, пришел как журналист, да он и был журналистом, не мог представиться иначе, ему позарез нужно было увидеть Чистякова, попробовать... хотя бы попробовать сказать ему несколько слов, чтобы он услышал, понял... Когда увидел Сергея Викторовича, то сразу собирался рассказать о том, что его волновало на самом деле, чем он жил эти годы, для того и пригласил Лиду в кафе, он видел ее настороженность, недоверие, надо было сначала сломать лед в отношениях, а получилось иначе, но это не его вина...

— Лида, — повторил Игорь и потянулся к ней через стол, взял ее ладонь, и она не отняла пальцы, возникло мгновенное замешательство, оба будто не представляли, как поступить, и продолжали сидеть, глядя друг другу в глаза. Пожалуйста, — просил Игорь, — дай мне досказать, я не хочу оставлять тебя сегодня одну в этой пустой квартире, где каждую минуту может случиться все, что угодно. Ты боишься, позволь мне остаться...

— Игорь, — сказала Лида, — вы хорошо объясняете, но совсем не то.

— Не то? — растерялся Колодан.

— Нет, — Лида забрала из его рук свою. — Нет, нет, нет...

Она повторяла «нет» на разные лады, прижимая ладони к щекам.

— А... что же? — растерянно произнес Колодан. — Как...

— Нет, — повторила Лида и, приподнявшись, посмотрела в окно. В саду было темно, деревья загораживали полнеба, и звезд тоже не было видно, темнота казалась ненастоящей, будто кто-то заклеил окно снаружи темной бумагой или набросил покрывало. Если на поляне что-то и происходило, то увидеть отсюда было невозможно.

— Вам пора, — сказала Лида. — Спасибо за все.

Игорь поднялся и, стараясь не встречаться с Лидой взглядом, пошел в прихожую. Лида шла следом.

— Спасибо за все, — повторила она.

— Утром, — сказал Колодан, — если Сергей Викторович не объявится, позвоните в милицию. Даже если вы знаете, что происходит на самом деле, все равно позвоните, потому что... ну, потом, если что, они от вас не отстанут, вы понимаете — человек пропал, а вы не сообщили, могут быть неприятности. Там даже могут подумать...

Что могут подумать в милиции, он и сам не знал, а потому замолчал посреди фразы, ощутив вдруг, что атмосфера опять изменилась, какая-то тяжесть в голове, нельзя уходить, что он делает, как он может оставить Лиду одну, да ведь он и не собирался, почему же...

— Да, конечно, — сказала Лида. — Спокойной ночи.

Она не протянула ему руки, открыла перед ним дверь, и Колодан отступил в темноту, дверь захлопнулась.

В саду было тихо. Даже птицы не пели, вот что странно. И темно. Небо было затянуто тучами, красноватыми, отражавшими огни то ли близкого поселка, то ли далекого города. Где дорожка к воротам? Должна быть здесь — от двери прямо. Колодан осторожно сделал шаг, не представляя, в каком направлении идти. Он шагнул еще раз и, как ему показалось, окончательно потерял ориентиры. Темно-багровое небо выглядело не отражением земных огней, а зловещей горячей крышкой, отделившей землю от раскаленного космоса.

Он достал телефон: кнопочки привычно засветились в темноте, он направил рассеянный луч вниз, не предполагая, что увидит, но увидел, конечно, гравий, а вот и край дорожки, все в порядке, какая же чушь приходит в голову. Дорожка вела к воротам, странно, что Лида не пошла его проводить, даже за порог не вышла — не захотела или побоялась?

Он шел по дорожке, освещая путь телефоном, как тусклым фонариком. Панель погасла, он приложил аппарат ко лбу, и неяркий свет вспыхнул опять. Он осветил дорожку и пошел вперед. До ворот, он это помнил, было шагов десять. Идти прямо, не ошибешься. Он шел и шел, шаги начал считать, как ему показалось, минуты через три, досчитал до двадцати и остановился. Что-то не так... Сбился? Господи, что за мрачная тишина вокруг, как в звукоизолированной комнате, он даже собственных шагов не слышал, что странно, гравий должен был скрипеть под ногами, и даже если бы это был асфальт, все равно, он в ботинках, а не в тапочках, почему же...

Уши заложило, как в самолете при резкой смене давления. С чего бы?

— Лида! — позвал Игорь, ощущая, что слышит свой голос только потому, что звук распространяется по костям черепа, а снаружи было молчание и пустота.

Он повернулся и пошел обратно, свет становился все более тусклым,