Тайна «Лисьей норы» - Виктория Борисовна Дьякова

– Спасибо.

Игорь прошел в коридор.

– Знаете, ничего такого особенного не было, – продолжила Алиса, прислонившись спиной к стеллажу. – Вот полгода назад пришла как-то одна женщина. Молодая такая, красивая. Волосы рыжие, завязаны хвостом на затылке. Одета во все черное. Спросила маму. Мол, Лариса Евгеньевна Кондратьева здесь живет? У меня был выходной, я была дома одна. Я говорю, да. Но она на работе, в библиотеке. Тогда она говорит, что, мол, я с вашей мамой в школе училась, живу в другом городе. Вот приехала в Питер, хотела бы повидаться. А было уж к восьми вечера. Папа, как всегда, был с вечерниками. Я ее в дом впустила. Говорю, если хотите, можете подождать. Мама где-то к девяти приезжает. Она прошла в комнату. Попросила посмотреть мамины школьные фотографии. Я ей показала. Расспрашивала о нашей семье. О папе. Я ей сделала чай. Но пока я на кухне возилась, слышу, она по комнате ходит. Я быстро вошла – нет, сидит. Ну, не может человек так быстро, только что ходить – и сесть. Я тогда подумала, что мне, наверное, послышалось. Я чай принесла, но она пить не стала. Быстро засобиралась и ушла. Сказала, зайдет на следующий день. Но так и не зашла. Я маме о ней рассказала, описала внешность, она прям испугалась. Говорит, не может быть. Просто вылитая Сашенька Кондратова. Неужели жива? Я ей говорю, она – моего возраста. Как такое может быть? А еще, знаете, Мистик на нее как бешеный лаял. Я его никогда таким не видела, просто порвать хотел. А папа сказал, что к нам лисица-кицунэ заглядывала. Знаете, есть такое демоническое существо в японской мифологии – лисица с девятью хвостами. Что-то наподобие вампира. Она лишает человека жизненных сил, забирает его душу и за счет этого живет вечно. Вот, по мифу, ее очень хорошо чувствуют собаки и ненавидят. И лиса эта тоже собак боится. Понимает, что они всегда ее разоблачат. Ну, это он пошутил, конечно. – Алиса покачала головой. – Папа, он по привычке профессиональной все на мифы переводит. Но мама очень забеспокоилась, замок на дверях мы поменяли. На всякий случай. Больше эта женщина не приходила.

– Так зачем ей? – усмехнулся Игорь. – Она все посмотрела, все узнала.

«Вопрос только – зачем ей все это?» – подумал он про себя. И вдруг в голове мелькнула мысль – часы! «Антикварные часы с хризантемой! Она подбирается к ним! Надо срочно ехать домой».

– А за что вас уволили из магазина? – Игорь напоследок решил сменить тему. Как это говорил Штирлиц в популярном кинофильме – запоминается последняя фраза? Вот-вот.

– Откуда вы знаете? – удивилась Алиса, открывая дверь на площадку.

– Бабушки у подъезда сказали, когда я искал вашу квартиру.

– А я с начальником поспорила, – махнула рукой Алиса. – Я им говорила, что не надо всюду Пушкина и Толстого на самом видном месте выставлять. А надо наших современных авторов, чтобы люди знали и читали. А мне сказали, что я разрушаю русскую культуру и вот могу уходить… Если ничего не понимаю. Я и ушла.

– Ну, ничего, новую работу найдете, – успокоил ее Игорь. – У вас есть характер, это главное.

– Спасибо. – Алиса сняла очки и потерла глаза. – Придется искать, куда деваться? А что сказать папе, кто к нему заходил? – вспомнила она.

– Скажите, Игорь Ильич по поводу книги, – ответил Игорь, вызвав лифт. Он был уверен, что погруженный в мифы Геннадий Геннадьевич все равно не вспомнит, знает он человека с таким именем и отчеством или нет. Скорее всего, решит, что знает.

– Хорошо, передам. – Алиса закрыла дверь.

Выйдя из подъезда, Игорь быстро прошел по двору и сел в машину. Взяв телефон, набрал номер начальника охраны.

– Евсеич, ты что горбатого порешь? – набросился на него, как только тот снял трубку. – Ты какие данные мне дал на девушку, что я просил?

– А что? Что-то не так? – растерялся Евсеев. – Все отработал, как обычно, Игорь Ильич.

– Если ты всегда так отрабатываешь, то не удивляйся, если я завтра напишу шефу докладную с требованием твоего увольнения, – отрезал Игорь. – Вот я тебе сейчас пришлю фото документика, который ты мне дал. Видишь? – Он сбросил Евсееву фото. – Какая там квартира написана? 165. А я вот нахожусь здесь, на улице Руднева, 9, и выяснил, что в квартире 165 уже много лет никто не живет. Бабушка старенькая умерла, и все, больше нет никого. Внучка ее погибла. И фамилия их была Кондратовы, а не Кондратьевы. А Алиса Кондратьева в 65-й квартире проживает. И это совсем другой человек, не тот, что на фото. Мне с тобой, Евсеич, что теперь делать?

– 165-я квартира? – переспросил Евсеев. – Сейчас взгляну. Я еще у компьютера, что-то мне сдается, что там 65-я была. Да, так и есть. 65-я квартира у меня написана.

– Откуда же 165-я взялась? – удивился Игорь.

– Игорь Ильич, виноват. – Начохраны поперхнулся. – Не доглядел. Видите, единичка ручкой приписана. Малец мой пририсовал. Старшая дочка с утра внучка подкинула, мол, пусть посидит часик, пока она к зубному сходит, у нас, напротив. Вот он и устроил художество. А я и не заметил. Вот, клянусь 65-я. Могу сфотографировать и прислать. А что такое случилось? – уточнил он. – Я не очень смотрел, ведь не в Москву посылать.

– Ты что дисциплину нарушаешь? Какой малец на рабочем месте? – рассердился Игорь. – Тем более в секретном отделе? Ладно, а фотографию Алисы где взял?

– В Контакте. На странице Алисы Кондратьевой. Смотрю, вроде она. Правда, больше там никакой инфы не было.

– Значит, так, Евсеич, тут такая каша заваривается, непонятная. – Игорь смягчился. – Давай ноги в руки – и ко мне в Репино. Пистолет возьми.

– Пистолет?!

– Да. А еще… – Игорь задумался на мгновение. – А еще собаку. Есть у тебя собака?

– Есть. Дуся. Мопс.

– Нет, Евсеич, Дуся не пойдет. – Игорь поморщился. – Не тот калибр. А посерьезней?

– Может, в питомник МВД в Янино позвонить? – предложил Евсеев. – У меня там есть кореша. Пришлют инструктора с овчаркой.

– Некогда, долго очень, – отказался Игорь.

– У Лены, нашей секретарши, овчарка, – вспомнил Евсеич. – Молодая, правда, два года. Но головастая. Гард зовут. Лена тут недалеко от офиса, через квартал живет. Могу за ней заскочить.

– Вот, дожили, Евсеич. У секретарши овчарка, а у тебя, полковника ФСБ, мопс, – усмехнулся Игорь.

– Так Лена одна живет. А у меня – жена с обстановкой. Самому-то сесть негде, стаканчик пропустить. Тут не трогай, там испортишь, не дом – а музей. Не то что собаку еще. А что случилось-то,