Зарубежный детектив - Мэри Хиггинс Кларк

Само собой, отец Хорриган полагал, что, будучи управляющей приходской канцелярией, Синтия ничего об этом не знает.

— Думаю, последний раз я видела Сандру семь лет назад, — сказала Синтия. — Жаль, что она вдруг перестала приходить.

— А у нас есть ее контактные данные? — спросил отец Хорриган. — Я бы хотел ей позвонить.

Возможно, он сможет успокоить Марси, не нарушая обещания, данного Мишель.

* * *

Несколько минут спустя он уже находился у себя в доме и набирал номер Сандры Карпентер. После трех гудков ему ответил женский голос.

— Алло?

Голос в трубке принадлежал немощной, старой женщине и был не похож на голос Сандры, каким он его помнил.

— Это отец Майк Хорриган, священник церкви Святого Причастия. Я ищу Сандру Карпентер. — Он не разговаривал с ней уже семь лет. Вполне вероятно, что она давно сменила номер своего телефона.

— Вы нашли меня, отец Майк. Я так рада слышать вас.

Ее голос зазвучал немного бодрее, но остался все таким же слабым. Они несколько минут поболтали о ее уходе на пенсию с должности секретаря в федеральном учреждении и о новом священнике церкви Иоанна Предтечи, который наделал немало шуму, включая в свои мессы «комедийные номера».

— Что ж, я рад слышать, что вы там прижились. Нам было жаль, что вы перестали появляться у нас. Надеюсь, вы не будете против, если я скажу, что мне бы хотелось узнать, как идут дела у Мишель. Где она живет? Здесь, в столице?

Он решил, что не надо расстраивать ни Сандру, ни Мишель, сообщая им, что Джонни пропал. И надеялся получить от Сандры подтверждение, что Мишель находится далеко от Лонг-Айленда и штата Нью-Йорк, не причинив ей ненужного беспокойства.

Последовала долгая пауза.

— Сандра? Вы у телефона?

— Видимо, до вас не дошла эта новость.

По ее тону он понял, что речь идет не о хорошей новости.

— Нет, я ничего не слышал.

— Я потеряла ее.

— О, Сандра, мне так жаль. Что случилось?

— В первый раз я потеряла ее вскоре после рождения ребенка. Она очень изменилась, стала совершенно другой. Отчужденной. Подавленной. Сломленной. Она отгородилась от всех, кого знала, включая меня, утратила всякое стремление к счастью. И полностью отказалась от мысли вернуться в университет. Переехала в Денвер, потом в Филадельфию. В мои дни рождения и на Рождество она звонила мне, но в остальном вела себя так, будто я ей чужая.

Он повторил, что ему очень жаль, затем спросил:

— Я могу ей чем-то помочь?

— Нет. Полгода назад моя дочь умерла.

— О, Сандра, нет.

— Она умерла от передозировки наркотика. Полиция нашла мой номер в контактах ее мобильного телефона, так что мне хотя бы сообщили о ее смерти. Я все еще поверить не могу, что ее больше нет. Хорошо, что она хотя бы знала, что у ее сына все благополучно. Несмотря на все то, что произошло потом, она говорила мне, что никогда не жалела о том, что родила его и о том, что подарила ему шанс на счастливую жизнь. Кстати, как поживает малыш Джонни?

Глава 13

Гул под дном багажника, в котором лежал Джонни Бакли, вдруг зазвучал по-иному. Машина замедлила ход, и Джонни несколько раз тряхнуло, словно она проехала по ухабам. Он подумал, что они, видимо, съехали с шоссе и, наверное, оказались на грунтовой дороге.

Машина остановилась, двигатель перестал работать. Одна из дверей открылась, а может быть, и две. А затем воцарилась тишина. Полная тишина.

Он начал медленно вдыхать и выдыхать — так его научила мама, она говорила, что так их учат на занятиях йогой. По ее словам, это помогает человеку успокоиться. Когда она привела его к стоматологу, это сработало. Это помогало ему и теперь, но ему все равно было ужасно страшно.

Пожалуйста, пожалуйста, не оставляйте меня здесь совсем одного.

— Эй? — крикнул он. — Тут кто-то есть?

Опять тишина. А вдруг сюда никто никогда не придет? Что, если никто никогда его больше не увидит, и он так и умрет здесь совсем один?

— Эй, меня кто-нибудь слышит? — Теперь он кричал еще громче, но ему опять никто не ответил.

Он начал колотить ладонями по крышке багажника.

— Помогите! Помогите! Кто-нибудь! — Он кричал во все горло.

Багажник открылся, и он истошно завопил от страха. Появилась трехдюймовая щель. За машиной кто-то стоял. Кто-то в серой футболке навыпуск с засунутым за пояс пистолетом. Больше Джонни ничего не видел — ничего, кроме деревьев и полоски неба.

— Поэтому-то нам и надо было остановиться в этой глуши. — У этого дядьки был низкий голос, и говорил он небрежно, как будто не было ничего странного в том, что он засунул Джонни в багажник и что его пистолет находится всего в нескольких дюймах от головы Джонни. — Мне надо было посмотреть, будешь ты плохо себя вести или нет.

— Пожалуйста, мистер. Не бейте меня.

— Я и не собирался, но сделаю это, если придется. Усек? И я могу вернуться в отель и добраться до остальных членов твоей семьи, если ты не будешь делать то, что я тебе говорю. Я не могу допустить, чтобы ты орал, усек?

Джонни ничего не сказал.

— Так-то лучше. Ты хочешь есть?

Джонни покачал головой, но затем понял, что дядька не видит его, как и он сам не видит этого мужчину.

— Нет, у меня болит живот.

— Наверное, тебя мутит из-за хлороформа. Я этого боялся. Тебя же не вырвало у меня в багажнике, а?

Джонни не мог сказать, беспокоится дядька из-за него или злится из-за того, что он мог запачкать багажник.

— Неа.

— Не говори «неа». Это невежливо. Ты достаточно большой, чтобы отвечать «да или «нет», как полагается молодому человеку.

— Извините. Нет, меня не рвало.

— Так-то лучше. Тебе, наверное, хочется пить, и это успокоит твой желудок. — Мужчина просунул в багажник руку, протягивая Джонни банку имбирного эля.[167]

— Я не могу пить лежа, — сказал Джонни.

— Вот что я скажу. Я полностью открою багажник, чтобы ты смог сесть и подышать свежим воздухом. Но ты должен пообещать, что не попытаешься сбежать и не станешь орать или бузить, согласен? Вокруг никого нет, так что тебя никто не услышит, и не забудь, что я пригрозил тебе сделать, если ты будешь плохо себя вести. Лады?

— Я больше не буду, мистер. Честное слово.

— Так я и знал. Хороший мальчик.