"Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 - Сандроне Дациери

Они встретились перед музеем, где выставлялись знаменитые посеребренные бронзовые монеты времен Римской империи, которые жители Портико отстояли от поползновений Национального римского музея. Коломба помнила об этом, потому что одним из демонстрантов был ее собственный отец. В свое время она даже опасалась, что из-за этой истории ее не примут в полицейскую академию: родители-бунтари являлись серьезным препятствием при отборе, хотя отец Коломбы вовсе не был бунтарем. Скорее его можно было назвать потомственным консерватором.

Встреча Эспозито и Данте представляла собой почти трогательное зрелище: последний даже позволил себя обнять.

– Гений, я был уверен, что больше тебя не увижу. Но человек полагает, а Бог располагает, а?

– Я вернулся специально, чтобы тебя разочаровать. Ты же куришь, да? У меня сигареты закончились.

– А то… – Эспозито отдал ему полпачки и обнял Альберти. – Ну ты и здоровяк, амиго. Поделишься анаболиками?

– Да отвяжитесь вы все от меня. Ничего я не принимаю. Просто немного упражняюсь с весом.

– Ну да, как же…

Коломба отправила обоих амиго присматривать за домом и обсуждать прошедший день, а сама осталась с Данте, который внезапно показался ей вовсе не усталым. И зрачки у него были огромные.

– Ты что натворил? – спросила она.

– Ничего.

– Помнишь правило «никакой брехни»?

– По дороге сюда нам встретились пожилые велосипедисты-любители. Видела бы ты, как резво они крутили педали на подъеме! Ну, я и попросил Альберти их обыскать. – Данте сунул руку под пальто и приложил к груди. – Не знаю, что за гадость была у них во фляжке, но у меня сердце стучит как бешеное.

– Тебе что, жить надоело? И зачем только я с таким трудом тебя разыскивала!

Данте крутил пируэты вокруг ходунков.

– Потому что иначе твоя жизнь была бы серой, КоКа. Итак, как прошла встреча с Лукой?

Коломба рассказала о Шифре, и оживление Данте разом схлынуло.

– Эй… Тебе плохо? – спросила она.

Он пожал плечами:

– Просто позавидовал кучке мальчишек, которые писали друг другу послания какашками.

– Почему?

– Им хотя бы было с кем поговорить. А у меня все тринадцать лет был только Отец, да и тот с закрытым балаклавой лицом.

– И Лука, и остальные ребята, кажется, уверены, что где-то до сих пор орудует Отец или его преемник.

– И никто не подходит на роль преемника лучше Лео. Сынок, сменяющий Отца. Лучший сынок. – Данте закурил. – Итак, мы идем к Кончо?

– Не думаю, Данте. Если Лупо узнает, то воспримет это как объявление войны. И потом, если бы в квартире были какие-то улики, их бы уже нашли.

– Давай так: услуга за услугу. Я объясню тебе Шифр Луки, а ты согласишься рискнуть.

– Ты знал Шифр?

– Нет. Я его понял. – Данте постучал по капоту. – Я только что сказал тебе «привет». Ну что, по рукам?

Любопытство взяло над Коломбой верх.

– Ты мне за это заплатишь. Ладно.

Данте поднял здоровую руку:

– Смотри внимательно. Я научу тебя новому способу считать. Я наткнулся на него в эссе Айзека Азимова.

– Я читала одну из его книг. Он пишет про роботов.

– Ты еще скажи, что Рафаэль писал одних Мадонн. – Данте поднял большой палец. – Один. – Он опустил большой палец и поднял указательный. – Два.

– По-моему, не очень-то изобретательно.

– Постой, сейчас будет самое интересное. – Он поднял большой и указательный пальцы. – Три. – Он поднял средний палец и опустил остальные. – Извини. Четыре. – Он показал большой и средний пальцы. – Пять.

– Если честно, я уже запуталась.

– Я считаю в двоичной системе. Это язык, созданный для компьютеров…

– Пока понятно.

Данте наслаждался собственной эрудицией.

– В нем только две цифры: ноль и единица. Эта позициональная система счисления, в отличие от десятичной, берет за основание двойку, причем позиция отсчитывается справа налево. В Шифре Луки вместо нулей и единиц тире и точки. Что до остального, то они просто пронумеровали буквы в алфавитном порядке, начав с единицы, без использования более длинных двоичных кодов, соответствующих каждой букве. Дай мне листочек…

– Не надо, я верю тебе на слово, – сказала Коломба. У нее разболелась голова. – Надо позвонить Д’Аморе и найти кого-то, у кого есть ключи.

7

Флориана – тридцатилетняя квартирная хозяйка Мартины – встретила Данте и Коломбу перед входом в четырехэтажный дом, выходящий на небольшую площадь.

– Приятно познакомиться, синьорина, – затараторил Данте, приподняв шляпу. – Я старший инспектор Валле, – представился он фамилией приемного отца. – А это моя коллега Карелли. Замначальника полиции Карелли из восемьдесят седьмого участка[187].

– Очень приятно, – сказала Коломба, свирепо покосившись на него.

Она читала пару книг из этой серии, и они даже ей понравились, хотя обычно она не любила детективы. Слишком правдоподобные будто переносили ее на работу, а слишком надуманные вызывали у нее раздражение.

– Квартира находится на антресольном этаже, но у нас, к сожалению, нет лифта, – сказала Флориана.

Данте показал на ходунки:

– Вы из-за этих штук волнуетесь? Не беспокойтесь, они временные. И пойдет только она. Я посмотрю снаружи.

– Ты сам хотел сюда приехать… – вполголоса сказала Коломба.

– Я же не говорил, что хочу войти. Ну же, КоКа, ты куда лучше меня умеешь копаться в чужих вещах.

Коломба отвернулась.

– Знаете, ваш коллега кого-то мне напоминает, – сказала Флориана, провожая ее вверх по лестнице.

– Да, огромную занозу в заднице.

Двухкомнатная квартира Мартины была обставлена дешевой мебелью, будто оставшейся после каких-то отошедших в мир иной пенсионеров. В ванной висели большое квадратное зеркало с неоновой подсветкой и два пластиковых шкафчика – черный и белый. Жилище погибшей девушки напоминало одну из меблирашек, которые Коломба снимала в юности. Арендовывать приличную квартиру было бессмысленно, потому что она почти круглые сутки проводила на службе. Ее тогдашнего шефа звали Ровере. Немец заложил в его дом бомбу по приказу Отца.

– Мы с ней не дружили и общались только по поводу арендной платы. Но я ужасно расстроилась. – Флориана поскребла ногтем пятнышко на косяке в гостиной. – Надо бы найти новых жильцов, но мне почему-то кажется, что это неправильно по отношению к ней. Хотя ее вещей здесь больше не осталось.

– Она долго здесь жила?

– Примерно года полтора. Но она говорила, что ее скоро отправят куда-то еще.

– Ее должны были перевести?

– Так она сказала. Но мы это почти не обсуждали. Она… в общем-то, не обязана была предупреждать, что съезжает. – Под внимательным взглядом Коломбы женщина замялась. – Договор мы вроде как не подписывали… Я уже говорила это вашим сослуживцам. Это же не преступление, правда?

– Я бы с вами не согласилась, но сейчас это не важно.

Коломба протянула руку, и Флориана, вложив в ее ладонь ключ, торопливо удалилась. Дождавшись,