На самом деле я убийца - Терри Дири

На автобусе я проехал две мили до Дандес-лейн, где меня дожидался «MGA» с новеньким глушителем. Сказал Мелкому Фредди, что буду вечером в «Розочке» и угощу его пивом, как обещал. Я не задержался поболтать, потому что торопился домой. Мне предстояло важное дело.

Обычно актер большую часть времени находится в простое – это обозначают эвфемизмом «отдых». Лишившись работы в Ньюкасле, я вынужден был опять «отдыхать». Но на этот раз собирался использовать каждую свободную минуту на написание моей детской книги. К началу вечера мне понадобилась новая лента для пишущей машинки.

Я попытался отыскать не пострадавшую от вандалов телефонную будку и наткнулся на одну возле библиотеки колледжа в полумиле от моей квартиры. Положил монетки на аппарат и набрал лондонский номер.

– Агентство Бромли. Чем могу помочь?

– Розмари? Это Тони Дэвис.

Долгая пауза.

– Тони Дэвис? Не знаю никакого Тони Дэвиса, – съязвила она, так и брызжа ядом. – Хотя нет. Подождите. Был один – я его отправила в Ньюкасл на отличную работу с оплатой выше положенной ставки. Правда, не могу вспомнить, что с ним произошло.

– Розмари, я…

–Ах да! Бездарный идиот лишился ее два дня спустя. Два дня! Это рекорд даже по его примитивным стандартам. Слава господу, у меня больше нет клиента по имени Тони Дэвис.

– Розмари, я звоню объяснить…

– Нет нужды. Продюсер уже звонил и объяснил. Сказал, чтобы я никогда больше не присылала ему своих клиентов. Поэтому Тони Дэвис не только профукал возможность, которую я ему поднесла на блюдечке с голубой каемочкой, но еще и подвел трудолюбивых, сознательных и надежных клиентов из моего списка – не только актеров, но еще и режиссеров, и рабочих сцены. Все они окажутся на пособии по безработице – из-за тебя. Шикарное достижение, ничего не скажешь.

– О, Розмари, за сарказмом из уст пожилой леди мне и так есть куда обратиться. Моя мать в этом спец.

– Пожилой? Кого ты назвал пожилой? Мне едва за сорок.

Я торжествующе ухмыльнулся при мысли, что наконец-то задел ее за живое.

– Или за пятьдесят?

Прежде чем она бросила трубку, я быстро вставил:

– Мне пришла идея, и ты можешь мне помочь.

– Жаль, что я больше не твой агент, правда? – прошипела Розмари.

– Я звоню тебе как своей дражайшей и почти единственной подруге, – сказал я.

– Это ли не сарказм? – фыркнула она.

– Я написал для труппы в Ньюкасле сценарий. До того, как наши пути разошлись.

– До того, как ты закатил скандал и сбежал.

– Он забавный, и увлекательный, и обучающий.

– Кто? Скандал?

– Нет, сценарий. Там есть все волшебные ингредиенты, чтобы детям понравилось, – объявил я.

– Слушай, Тони, мой бывший клиент, покупателей на детские сценарии сейчас днем с огнем не сыщешь, – сказала она чуть ли не ласково.

– Знаю. Но у меня выдался свободный денек…

– Это называется безработицей.

– …выдался свободный денек, и я решил превратить сценарий в детскую повесть. Уверен, она будет отлично продаваться, – доверительно сообщил я.

– Издатели в наше время не работают с рукописями из самотека. Предпочитают иметь дело с агентами, – усмехнулась она.

– Я в курсе. Потому и решил, что ты можешь порекомендовать мне кого-нибудь. Литературного агента, специализирующегося на детских книжках, а? Просто назови имя… Ну или познакомь, если сможешь.

Последовала долгая пауза, так что пришлось скормить телефону еще монету.

– Я представляю интересы нескольких детских писателей, – призналась она наконец. – Весьма успешных.

–Знаю. Такая жалость, что ты больше не представляешь мои, – вздохнул я.

– Присылай мне чертову рукопись, когда закончишь. Посмотрю, что можно будет сделать, – сдалась Розмари.

– Хочешь сказать, что примешь меня назад в качестве клиента? – воскликнул я, после чего принялся изливаться в восторгах и благодарностях, пока монеты не закончились.

Я забежал в магазинчик на углу за банкой супа и упаковкой из шести бутылок пива. У них даже оказалась лента для пишущей машинки. Домой я возвращался, горбясь от ветра, но с теплотой внутри. Сохранялась она недолго: только я уселся за пишущую машинку, как в дверь постучали. Никто другой в доме не собирался открывать, поэтому я прошел по темному коридору ко входу.

На крыльце стояла полицейская с вокзала. Я кивнул.

– Пришли уточнить мое заявление о наемном убийце, с которым я ехал в поезде? – спросил я. – Я читал про убийство на мосту. Убитый ехал в моем купе… но вам это и так известно.

Она подняла руку, останавливая мою нервозную болтовню… словесный понос, который одолевает многих из нас лицом к лицу с офицером полиции.

– Мистер Дэвис, я здесь, чтобы расследовать обвинение в сексуальном насилии, выдвинутое против вас прошлым вечером – точнее, в ранние часы сегодняшнего утра, – ответила она, и мой оптимистический настрой сдулся, как воздушный шарик.

Я провел констебля Джеймс к себе в комнату и предложил ей единственное кресло, на котором обычно стояла гитара, а сам уселся на кровать.

– Мисс Клэр Тируолл утверждает, что вы напоили ее, привели сюда и вынудили заняться с вами сексом.

– Все было совсем не так.

– Тогда скажите, как все было.

– А вам разве не полагается зачитать мне права? Все, что я скажу, может быть использовано против меня в суде и так далее…

Она полезла в сумку, висевшую через плечо. Я ожидал, что она достанет блокнот, но вместо него она вытащила полиэтиленовый пакетик и маникюрную пилку.

– Я сделаю это после того, как мы закончим со сбором улик. Могу я взять образцы у вас из-под ногтей? Конечно, вы можете предпочесть сделать это в участке. В присутствии адвоката.

– Нет. Лучше здесь, – торопливо выпалил я, подчиняясь ее унизительному требованию. Констеблю Джеймс пришлось повозиться, потому что руки у меня тряслись. Закончив, она отложила пакетик.

– И что дальше? – спросил я.

Она посмотрела на меня стальным взором.

– Если образцы совпадут с клетками кожи с груди мисс Тируолл, мы оформим от нее официальное заявление и привлечем вас к ответственности. Это серьезное преступление, и вам грозит длительный тюремный срок.

– Погодите… хотите сказать, заявление не оформлено? Когда она приходила?

– Вскоре после того, как это произошло, – ответила констебль, не глядя мне в глаза.

– И почему вы не завели дело сразу?

Она уставилась в пол. Грязный. Надо было пропылесосить его – пылесос в доме имелся, общий для всех жильцов. Странно, какие мысли приходят в голову, когда мысленно корчишься в панике.

– Я не могу это разглашать, – сказала она после долгой паузы.

– Клэр не подала заявления, потому что не была уверена, что этого хочет? Она подставила меня, наврав вам,