Гленнкилл: следствие ведут овцы - Леони Свонн

12

Рамзес атакует

Мисс Мапл первой вышла на пастбище в рассветных сумерках. Она не помнила, удалось ли сегодня поспать. Что-то не давало ей покоя. Сон? Нет, не сон, скорее воспоминание о сне, сне о полуовцах. Ей казалось, словно в воздухе повис запах множества овец, но неполный, чужой.

«Овцы Габриэля», – подумала Мисс Мапл. Но в ту же секунду поняла, что так быть не могло. Овец Габриэля было легко учуять, стадо молодых годовалых и двухгодовалых овец и баранов, ничем не примечательных, ровных. Полуовцы не были молодыми. По крайней мере, не все. Там и очень старые бараны, овцематки и ягнята, воспоминания, опыт, утонченность, юношеский задор, невинность. Короче, полноценное стадо. Только не совсем полноценное, а наполовину. В воздухе витали нити странных ароматов.

Потом она увидела в утреннем тумане Ричфилда. На «Месте Джорджа». Мапл на секунду показалось, что он мертв. Нет, не из-за того, что он стоял без движения, это было обычным делом у старых баранов. Из-за птиц. На спине Ричфилда сидели три вороны. А какая живая овца станет терпеть, что вороны используют ее как скамейку? Точно не Сэр Ричфилд. Одна из ворон расправила крылья и прорезала прохладный утренний воздух хриплым карканьем. Казалось, что Ричфилд отрастил короткие черные крылышки. Мапл пробрал мороз по шерсти.

Внезапно она почувствовала движение у себя за спиной. Она обернулась, подпрыгнув сразу на четырех ногах, – так умеет лишь очень юная или испуганная овечка. Позади нее из тумана вышел Сэр Ричфилд. И перед ней на «Месте Джорджа» стоял Сэр Ричфилд. Мапл с трепетом попятилась на пару шагов.

Бараны стояли друг напротив друга, как отражение по ту и эту сторону лужи. Только черные птицы не отбрасывали отражения. Мапл вспомнила сказки о феях и о том, что у мертвецов нет отражения. Оба барана опустили рога и начали медленно приближаться друг к другу, шаг в шаг. Мапл гадала, кто же был настоящим Ричфилдом, а кто отражением. Рога столкнулись с громким звенящим звуком. Бараны подняли головы.

– Я решился, – сказал Ричфилд с воронами.

– Ты решился, – сказал Ричфилд без ворон. Он внезапно смутился. – Овцам нельзя покидать стадо, – проблеял он. – Джордж вернулся и пах смертью. – Он растерянно помотал головой. – Если бы я держал рот на замке, такая глупость…

Тут Ричфилд без ворон развернулся и лихорадочно понесся к скале. Второй Ричфилд наблюдал за ним чуть ли не с нежностью. Как по команде, три вороны одновременно взметнулись в воздух, и на лугу остался только один Ричфилд. Очень лохматый Ричфилд. Ричфилд, который пах как стадо полуовец.

Мисс Мапл обеспокоенно наблюдала за вторым Ричфилдом, который растерянно брел вдоль скал. Она развернулась и побежала за ним.

* * *

Обычно Клауд и Моппл первыми выходили утром на луг. Моппл раньше всех начинал хотеть есть, а Клауд придерживалась мнения, что утренний воздух способствует росту шерсти.

– Вы что, думаете, я от природы такая шерстистая? – часто спрашивала она.

– Да-а! – блеяли ягнята и некоторые взрослые овцы, которые все еще восхищались обильной растительностью Клауд.

Клауд в таких случаях польщенно закатывала глаза.

– Возможно, – отвечала она, – но не думайте, что я ничего для этого не делаю!

Далее все заинтересованные выслушивали длинный доклад о пользе утреннего воздуха. Но вот что странно: несмотря на популярность лекций Клауд, ни одна овца ради собственной шерстистости не была готова вырваться из пушистых объятий отары раньше остальных.

Этим утром Моппл Уэльский отдыхал после вчерашнего приступа колик, и Клауд одна стояла на покрытой росой траве. Одна? Не совсем. Конечно, там уже были овцы Габриэля, которые жили не в загоне и вынужденно оказались на пастбище в столь ранний час. Их появление пробило огромную брешь в теории Клауд о связи утренних часов и роста шерсти.

Но к большому удивлению Клауд, Сэр Ричфилд тоже проснулся. Он стоял на «Месте Джорджа» и самодовольно пасся. От возмущения Клауд позабыла об утреннем душевном покое. Она бросилась к Ричфилду.

– Ты вообще знаешь, куда пришел? – возмутилась она.

– Обратно, – сказал Ричфилд растроганным голосом. Он вновь опустил голову и принялся щипать нетронутые травы на «Месте Джорджа», тщательно избегая вкусных носолюбок.

– Ты пасешься на «Месте Джорджа»! – воскликнула Клауд. – Как ты можешь?!

– Очень просто, – ответил Ричфилд. – Через холм, через поле, через старую каменоломню, через труп, через весь мир и обратно. Не попасться Мяснику. Очень просто, ведь падальщик боится мертвых. Держать нос по ветру, глаза открытыми и не вытряхивать воспоминания из шерсти. Невозможно. Но очень просто, если попробовать.

Клауд боязливо уставилась на Ричфилда. Ее возмущение улетучилось. С Ричфилдом что-то было не так. Она беспокойно заблеяла. Кажется, Ричфилду это не понравилось. Он подошел к ней вплотную и прошептал на ухо:

– Не волнуйся, Пушистая. Это не «Место Джорджа». Ни одна овца не потревожит «Место Джорджа», потому что его место под дольменом, где больше не растет трава, там, где сидит и ждет пастух с голубыми глазами. «Место Джорджа» в безопасности, пока на свет не покажется ключ. У кого ключ? – спросил он.

Очевидно, этими словами он хотел ее успокоить, ведь Ричфилд говорил очень мягко. Но Клауд все равно в растерянности бросилась к загону.

* * *

Спустя какое-то время все стадо собралось вокруг «Места Джорджа». Они встали на почтительном расстоянии от Сэра Ричфилда, который явно не собирался с него уходить. Казалось, Ричфилда раздражает количество собравшихся овец.

– Порой одиночество – твое преимущество, – сказал он.

– Что он имеет в виду? – спросила Хайде.

Овцы молчали.

– На Ричфилда непохоже, – после паузы протянула Лейн.

– Он странно пахнет, – добавила Мод. – Болезненно. Может, не болезненно, но точно не как Ричфилд. И вообще не как овца. Скорее, как овцы. Как молодой баран с одним рогом. И как многоопытная овцематка. И как молодая овечка с очень густой шерстью, которая еще не видела зимы. И как очень старый баран, который зимы уже не увидит. И как ни один из них. Все как-то… наполовину. – Мудрость Мод подошла к концу.

– Течь! – выпалил Моппл. – Ричфилд протек!

Вот в чем дело! Дыра в воспоминаниях Ричфилда за ночь так расширилась, что все возможные и невозможные воспоминания хлынули из него в стороны.

Овцы не знали, что делать. Ричфилд был вожаком, но, конечно, никто не ожидал, что он сам что-то предпримет. Мапл исчезла. Отелло нигде не было видно. Моппл, овца с отменной памятью, сбежал на другой конец выгона, опасаясь, что дыра в воспоминаниях может оказаться заразной. Зора мгновенье разглядывала Ричфилда странным взглядом, а