Его зовут Тед - Андрей Залевский

оставляют блестящие, свежие следы на краске, которые бросаются в глаза во время ежедневных инспекций. Чтобы скрыть свои действия, Банди применил старую, но эффективную тюремную уловку.

Из обмылков, зубной пасты и серой пыли, собранной с пола камеры, он скатал густую, липкую пасту. Цвет этой субстанции идеально совпадал с цветом старой, облупившейся краски на потолке. После каждого сеанса распиловки он аккуратно замазывал свежие пропилы этой замазкой. Для надзирателя, бросающего беглый взгляд на потолок снизу вверх, плафон выглядел абсолютно нетронутым.

Эта игра в кошки-мышки длилась неделями. Банди жил в состоянии перманентного адреналинового напряжения. Днем он изображал угасающего, депрессивного узника. Ночью он превращался в расчетливого инженера собственного освобождения.

К середине декабря 1977 года работа была завершена. Стальная рамка больше не крепилась к потолку. Она держалась лишь на слое засохшего мыла и честном слове. Теперь квадратное отверстие размером 30 на 30 сантиметров было открыто.

Финансирование призрака

Анализируя свой провал в горах Колорадо, Банди сделал главный вывод: свобода стоит денег. В Аспене у него не было ни цента, что лишило его возможности купить билет на автобус, снять комнату или приобрести нормальную еду. В этот раз он не собирался повторять ошибку. Он понимал, что оказавшись за пределами тюрьмы, ему понадобится наличка, чтобы мгновенно пересечь границы штата и затеряться на транспортных артериях страны.

Тюремная система снова проявила преступную халатность.

Посетители, ослепленные манипуляциями Банди, передавали ему не только ножовки. В течение осени они тайно проносили ему наличные деньги. Банди виртуозно играл на их сочувствии. Он жаловался на ужасные условия содержания, на то, что ему не хватает средств на оплату качественной юридической литературы и на почтовые марки для отправки ходатайств.

Доверчивые друзья и фанатки, уверенные, что помогают несправедливо обвиненному интеллектуалу бороться с коррумпированной системой, передавали ему купюры во время свиданий. Банди прятал эти деньги в тайниках своей камеры — под стельками ботинок, в корешках книг, в щелях кровати.

К концу декабря в его распоряжении скопилась сумма, превышающая пятьсот долларов наличными. В 1977 году это были серьезные деньги. Их было достаточно, чтобы купить подержанную одежду, оплатить такси до аэропорта или купить билет на междугородний автобус Greyhound в любой конец страны.

Он также собрал минимальный набор для выживания в первые часы после побега. У него была гражданская одежда (оставшаяся после судебных слушаний), несколько слоев теплого белья и подробная мысленная карта окрестностей Гленвуд-Спрингс.

Головоломка сошлась. Физическое тело было истощено до нужных пропорций. Решетка на потолке была пропилена. Деньги были собраны. Оставалось лишь выбрать идеальное время для прыжка.

Идеальная ночь

Конец декабря в Соединенных Штатах — это время, когда вся страна погружается в атмосферу рождественских и новогодних праздников. Жизнь замедляется. Офисы закрываются, государственные учреждения переходят на сокращенный график работы, а люди мысленно уже находятся за праздничными столами.

Тюрьма округа Гарфилд не была исключением. Надвигались рождественские каникулы. Персонал был истощен предпраздничной суетой, многие брали отгулы, штатное расписание было урезано до минимума. Охранники на ночных дежурствах были расслаблены, их внимание рассеивалось. Они пили кофе в дежурных комнатах, слушали радио и обменивались подарками.

Банди, как идеальный хищник, чувствовал эту расслабленность в воздухе. Он понимал, что психологический барьер охраны снизился до критической отметки. Система перешла в спящий режим.

Он начал тестировать свой путь. По ночам, когда тюрьма затихала, он аккуратно выдавливал пропиленную решетку плафона, подтягивался на руках и просовывал голову и плечи в черную, пыльную пустоту над потолком. Он проверял, проходят ли его ключицы. Боль была адской — узкий бетонный край обдирал кожу, ребра скрежетали о металл. Но его расчет оказался верным: потерянные 15 килограммов сделали свое дело. Приложив максимальные усилия, он мог втиснуться в это техническое пространство.

Оказавшись наверху, он не сразу пошел к выходу. Он исследовал вентиляционную систему и перекрытия. Он обнаружил, что пространство над камерами ведет прямо в технические помещения, которые, в свою очередь, соединяются с квартирой главного надзирателя, проживавшего в здании тюрьмы. Эта квартира имела выход на улицу. Маршрут был абсолютно чистым.

Вернувшись в камеру до рассвета, Банди ставил решетку на место, замазывал швы мылом и ложился на койку, тяжело дыша. На его плечах и спине оставались свежие царапины, но охранники не замечали их под тюремной робой.

Наступила последняя неделя 1977 года. За окнами падал густой снег, укрывая дороги Колорадо белым покрывалом. Тед Банди сидел на своей железной кровати, методично пересчитывая спрятанные купюры. Его план, выверенный до секунды и до миллиметра, был готов к реализации.

Он смотрел на квадратный плафон в потолке. Система правосудия думала, что держит в камере сломленного, истощенного человека, готовящегося к суду за убийство. Они не понимали, что сами создали условия для рождения призрака, который уже стряхнул с себя их цепи. Оставалось дождаться кануна Нового года, когда бдительность упадет до абсолютного нуля, и нанести свой финальный, сокрушительный удар по гордости пенитенциарной системы Колорадо.

Глава 20. Сквозь потолок

В криминологии существует понятие «нормализации риска» — психологический феномен, при котором люди, постоянно находящиеся в потенциально опасной среде, со временем перестают воспринимать угрозу адекватно. Охранники привыкают к рутине. Бетонные стены и стальные решетки создают ложное чувство неуязвимости. Именно этот феномен делает конец декабря самым уязвимым временем для любой пенитенциарной системы мира.

Пятница, 30 декабря 1977 года. До наступления Нового года оставалось чуть больше суток. Маленький курортный городок Гленвуд-Спрингс в штате Колорадо был засыпан густым, искрящимся снегом. На улицах горели праздничные гирлянды, в окнах домов мерцали елки. Воздух был пропитан предвкушением праздника, запахом хвои и древесного дыма из каминов.

Атмосфера расслабленности неизбежно просочилась и сквозь толстые стены тюрьмы округа Гарфилд. Штатное расписание в предпраздничные дни всегда сокращается: часть персонала берет отгулы, чтобы провести время с семьями. Те надзиратели, которым выпало дежурить в эту ночь, мысленно находились где угодно, только не на своих постах. Они обсуждали планы на выходные, пили горячий кофе из термосов и готовились к тихой, ничем не примечательной смене.

В камере номер 4, расположенной на втором этаже тюремного блока, царила абсолютная тишина. Главный узник штата Колорадо, ожидающий суда за убийство первой степени, не доставлял хлопот. За последние месяцы он сильно сдал, похудел до неузнаваемости и, казалось, погрузился в глубокую апатию. Он целыми днями лежал на койке, обложившись юридическими документами.

Охранники смотрели на него сквозь узкое смотровое окно в стальной двери и видели сломленного человека. Они не понимали, что смотрят на