Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 - Шахназ Сайн

— Хорошо у тебя здесь, Итан. Очень элегантно.

Столовые приборы… Достал острый нож для стейка и вилку. Следующий ящик — кухонные принадлежности. Прихватил тяжелую деревянную скалку. В последнем ящике лежала маленькая горелка — идеально для приготовления crème brûlée.[88]

— Слышал про Дейва-сделай-сам? Уже восемь человек убил. Пытает их. — Я разложил свои находки на столе напротив Итана. — Его называют «сделай сам» потому, что он никогда ничего не приносит с собой, пользуется только тем, что находит в доме у жертвы.

Я взял нож и ударил им в крышку стола Когда я его отпустил, он стоял вертикально и колебался.

— Ммммммммммффмммммфффф!

— Да, я так и подумал, что ты это скажешь.

Я достал наручники — сверкающие кольца из нержавеющей стали с жесткой пластиковой перемычкой посредине. Пристегнул правую руку Итана к стулу, затем расстегнул наручники Роны на одной стороне, так что они свисали у него с левого запястья.

Схватив пластиковую перемычку, резко вздернул его руку на стол.

— Ммммммммммффф!

Пятерня заскребла по деревянной поверхности, как будто рука пыталась убежать. Это была не самая замечательная мысль.

Скалка была большая и увесистая.

— Ты у нас левша, Итан, так что ли? Левачок?

— Ммммммммннггг…

Его глаза заметались со скалки на меня и обратно. Лоб покрылся каплями пота и заблестел. Еще сильнее завоняло чесноком.

— Значит, ты этой рукой себя ублажаешь, когда фантазируешь, как избивал мою жену. — Я поднял скалку. — Я тебе что сказал в прошлый раз?

Он уставился на меня глазами, блестящими от слез:

— Ммммммттггннндд… мммннгггнннгг!

Врезал скалкой по тыльной стороне его руки. Мою руку пронзила боль — от суставов до самого плеча. Звук от удара эхом отозвался по всей кухне.

Небольшая пауза.

Затем Итан завопил под кляпом, дергаясь взад и вперед на стуле, не в силах освободиться.

Не стоило его за это винить — должно быть, несколько костей было сломано.

— Ты ведь обещал в прошлый раз, так ведь? Ты обещал, что никогда больше не приблизишься к Мишель и Кети. — Еще один удар скалкой.

Еще один вопль.

— Сожми руку в кулак. Живо.

— Ммммммммммффф! Мммммллмфф!

— СОЖМИ РУКУ В КУЛАК, ТВОЮ МАТЬ!

Его рука тряслась, пальцы дрожали и дергались. Наконец он сжал их.

— Ублюдки вроде тебя похожи друг на друга. Вы думаете, что женщины должны умолять вас, не так ли? И вы думаете, что можете делать с ними все, что вам заблагорассудится, потому что вы такие большие и особенные. Думаете, что они любят вас за это. Да?

Я вмазал скалкой по костяшкам, да так сильно, что вилка с горелкой, подпрыгнув, упали со стола на пол.

— МММММММММММММФФФННННННН! — По лицу покатились слезы. Звук шаркающих по покрытому плиткой полу ступней. — ММММММММММФФННН!

— Знаешь что, Итан? Мне так кажется, что тебе это весьма по душе. — И еще раз скалкой, вложив в удар весь свой вес.

— ММММММММММММММФФФФФНННН!

Я бросил скалку, и она ударилась о поверхность стола. Его рука начала опухать, кожа на ней стала ярко-красного цвета, из того, что осталось от костяшек, сочилась кровь.

— Ммммммммммммнннффф… Ммммммммммнннффф…

Голова откинута назад, глаза зажмурены, по лицу текут слезы, дыхание со свистом вырывается из перебитого носа.

Я снял наручники, и он, качаясь взад и вперед, прижал к груди раздробленную руку.

Я налил в чайник воды и поставил на плиту. Подождал, пока Итан прекратит рыдать.

— У Мишель шрамы на теле, ты это знаешь? — Три кружки из серванта, один чай, два кофе. От кипятка над каждой поднялось облако пара. — Я видел фотографии из дела. Что это было, сигара? Для сигареты ожоги слишком большие.

— Ммммммммннфф… — Голос тихий и низкий…

— Единственная причина, почему ты не гниешь еще в неглубокой могилке, — потому что Мишель умоляла меня не делать этого. Ты можешь в это поверить? Не хотела твоей крови на своих руках, даже после всего того, что ты с ней сделал.

Холодильник на кухне был американский — такая модная хреновина. Плеснул молока в чай и в одну чашку с кофе.

— Я хотел порезать тебя на куски, как воскресный ростбиф. Мало того что ты переехал в мой собственный дом, твою мать, так ты еще такие подлянки вытворяешь? Мне насрать, кто твой панаша, и если я только узнаю, что ты притронулся к Кети, тебе конец — никакие просьбы тебе больше не помогут. Понял?

Я взял стул и сел напротив. Откинулся на спинку. Два кофе, один чай. Я поставил их на стол, не особо заботясь о подставках. Знал, что Итан не будет возражать.

— Ты отдашь мне свою машину, Итан. Скажешь, где регистрационные документы, и отпишешь мне свой «мерс». А потом скажешь, где хранишь наличку. Ты же хранишь здесь наличные деньги, ведь правда, Итан?

Он скорчился на стуле, обнимая руку:

— Мммннннфффф…

— Да, готов поспорить, что хранишь. И ювелирные украшения тоже. Ты все это мне отдашь, и будешь очень благодарен, что я приму это из твоих рук. Ну… из руки.

Глаза Итана над кляпом сузились, щеки зарозовели.

— А на тот случай, если ты вдруг подумаешь: «Почему я должен отдавать что-нибудь этому ублюдку? Почему бы мне не позвонить в полицию?» — Я сунул руку в карман и вытащил пистолет. На удивление тяжелый для такой небольшой вещицы. Минуты две провозился вчера вечером, чтобы собрать его. — Вот это вот видишь?

Сипение прекратилось — он сдерживал дыхание.

Я передернул затвор, посылая патрон в ствол.

Глаза Итана полезли на лоб.

— «Беретта девяносто два Джи». Французская игрушка. — Направил пистолет ему в лицо: — Хочешь посмотреть, как она работает?

— Мммннгх, мммнннгхмммммфффнннггг!

— Ты ведь отдашь мне все, правда?

Кивнул, быстро и резко, не отрывая глаз от пистолета.

— И ты никогда, никогда-никогда больше не потревожишь Мишель и Кети?

Отрицательно покачал головой:

— Мммннгх!

— И если ты нарушишь условия этого нашего маленького соглашения, ты знаешь, что за этим последует, не так ли?

Кадык на его шее подпрыгнул и упал.

— Ммммннф.

Хороший мальчик.

25

Я припарковал «мерседес» Итана за серо-желтым фургоном с логотипом муниципалитета Олдкасла на боку. Задние двери были укреплены приваренными металлическими полосами и большим медным навесным замком — в Кингсмите рисковать не надо.

Я вылез из машины и пикнул замками «мерса». Рисковать мне тоже не хотелось.

Мой дом всегда выглядел, как и всякий другой дерьмовый муниципальный дом на этой улице: оштукатуренные стены с полосками грязи, оконные рамы с выеденными осами деревянными фрамугами, трава в водосточных канавах, — но сейчас, когда все окна были заколочены, он