Невольный свидетель - Таня Грант

— Полиция захочет узнать, что произошло, — продолжает Сидни.

Я заставляю себя перестать накручивать себя и сосредоточиться. Я не смогу никого защитить, если не буду знать всех переменных и предвидеть надвигающиеся угрозы.

— Ты права, — говорит Кейтлин.

— Тогда всё, — соглашается Сид. — Давайте сделаем несколько снимков.

И всеобщее внимание переключается на меня.

34. Люси

Беспокойство сильно сжимает грудь. Дыхание вырывается маленькими паническими рывками.

— Почему вы так на меня смотрите? — спрашиваю я, но по печали, написанной на лицах каждого, понимаю, о чём они думают, и не могу справиться с этим прямо сейчас.

— Ты же у нас фотограф, Люси, — говорит Кейтлин.

Она протягивает мне мою камеру, ремешок болтается на лёгком ветерке, который поднимает с земли крошечные снежинки.

Меня захлестывает новая волна ужаса:

— Я не могу…

Пожалуйста, не превращайте то, что я люблю, в мусор.

— Ты лучше всех знаешь, как этим пользоваться, какой объектив подойдёт…

Для съёмок сегодня утром я надела 85-миллиметровый объектив. Остальные спрятаны в сумке внутри здания, и я ни за что не вернусь за чем-нибудь ещё прямо сейчас. Этого хватит.

Чувствуя себя в ловушке, я тянусь к фотоаппарату, корпус которого ещё тёплый от рук Кейтлин, но не ощущаю того умиротворения, которое обычно испытываю во время съёмок.

Слёзы текут по лицу, когда я поправляю настройки камеры онемевшими пальцами. Я подношу камеру к глазам и подхожу к трупу Нэша. И тогда я невольно подмечаю детали, которые мозг так отчаянно хочет стереть.

Руки Нэша сжаты в кулаки по бокам, на ладонях блестит золотой лак для ногтей. На губах у него выступает пена. Его лицо и шея выглядят застывшими, и эта сероватая бледность по-прежнему оттеняет его кожу.

Мой яркий, креативный, экспрессивный друг кажется… он мёртв. И пути назад нет.

Я делаю снимок за снимком, дрожа всем телом, пока Сидни не замечает, что я плачу, и не говорит:

— Хватит!

Брент и Джефф встают по бокам, чтобы перенести Нэша, но я не могу смотреть, как они уносят его. Я врываюсь в Логово и взлетаю по лестнице, едва успевая блевануть над унитазом. Когда я смотрю на себя в зеркало, то обнаруживаю, что у меня покраснели глаза, а лицо всё в пятнах и опухло. На мне по-прежнему то нелепое платье с блёстками. От его ощущения кожей хочется кричать.

Нэш так старался — и ради чего? Это кажется такой пустой тратой времени.

Я чувствую себя такой никчемной.

Какой смысл в красоте, если всё остальное разваливается на части?

Я срываю это дурацкое платье и снова надеваю свою старую одежду — знакомый свитер и удобные джинсы. Нэш, возможно, и верил в лучшее во мне, но эта версия — всё, что у меня есть прямо сейчас.

Когда я выхожу из туалета с липкой кожей и вкусом желчи на языке, все остальные уже наверху.

— Грёбаный Wi-Fi по-прежнему не работает, — констатирует Брент, проверяя телефон.

Сидни обхватывает себя руками, выглядя маленькой, холодной и испуганной:

— Неужели нам здесь ничего не поможет? — в её глазах блестят слёзы.

— Например? — Кейтлин обводит рукой похожее на пещеру открытое пространство Логова.

— Тебе не кажется, что у них должен быть какой-нибудь аварийный набор? Например, с дефибриллятором, или спутниковым телефоном, или ещё чем-нибудь?

Глаза Брента загораются озарением от слов Сидни:

— Подождите!

Мы смотрим, как он мчится на кухню и роется в шкафчиках под раковиной. Он не улыбается — мы все слишком подавлены для этого, — но в его голосе звучат нотки триумфа, когда он кладёт на столик кейс на молнии и говорит:

— Помню, что видел что-то раньше.

Он расстёгивает молнию на футляре с красным крестом на боку, и оттуда высыпается горсть пластырей. Сердце замирает, когда я перечисляю остальное содержимое: несколько кусочков стерильной хлопчатобумажной марли в индивидуальной упаковке, мазь с антибиотиком, крем от зуда, 5 крошечных упаковок аспирина по 2 таблетки.

Несмотря на многообещающую упаковку, она ничем не лучше аптечки первой помощи, которую вы носите в сумочке — запасной вариант на случай мелких неприятностей.

Пластыри не вернут Нэша к жизни.

— И это всё? — встревоженно спрашивает Кейтлин.

— А в шкафах смотрели? — настаивает Сидни, не желая сдаваться. — Надо думать, что в здешних местах снег выпадает постоянно. Может быть, в одной из тех комнат есть радиостанция или маршрутизатор.

— Мы не можем в них попасть, — напоминает Джефф. — Они все заперты.

— Надо попытаться! — она срывается на крик. Благодаря этому упрямству всего за несколько лет её состояние достигло семизначных цифр, благодаря своей решительности она стала неудержимой. Временами она может быть взбалмошной и рассеянной, но когда чего-то хочет, она просто так не сдаётся. — Клянусь, по крайней мере, один из этих шкафов раньше был открыт.

— Ну ладно, — соглашается Джефф. — Проверим. А если они будут заперты, то что-нибудь придумаем.

— Что ты собираешься делать? — спрашивает Кейтлин. — Ломать двери?

Джефф тут же мрачнеет:

— Если понадобится.

Он пересекает комнату и пробует нажимать на двери дальше по коридору, ведущему из туалета, проверяя их на прочность.

Обмениваясь настороженными взглядами друг с другом, остальные следуют за ним.

— Проверь верхнюю часть дверного косяка, — предлагаю я. — Некоторые кладут ключи прямо над дверью на случай, если внутри запрётся ребёнок.

Протянув руку над головой, Джефф проводит рукой по раме. Когда его поиски ничего не дают, он в последний раз дёргает дверную ручку и делает несколько шагов назад.

Инстинктивно все мы подвигаемся, чтобы освободить ему место.

— Попробую выбить её, — говорит Джефф.

Я уже подозреваю, не ждал ли он втайне всю жизнь, что станет звездой настоящего боевика? У него определённо есть для этого мускулы. Но менее великодушный голос внутри подозревает, что это удобный способ отвлечь нас от того, что произошло снаружи — заставить нас считать его героем, а не тем, кто последний видел Нэша живым.

— Уверен, что это хорошая идея? — спрашивает Брент.

Джефф смотрит на дверь, словно выискивая на ней слабые места:

— Ничего другого тут не придумаешь.

Плохое предчувствие поселяется в груди:

— Подожди, Джефф… — начинаю я, но он уже мчится на полной скорости к своей цели.

Его левое плечо врезается в прочную запертую дверь.

Раздается громкий треск — кость его руки выходит из сустава.

Меня чуть не тошнит прямо на ноги.

Джефф, пошатываясь, отступает от двери, прижимая руку к телу.

Сидни кричит и бросается к нему. Она пытается обхватить его руками за талию, но он съёживается от боли. Когда он