Смерть с твоим лицом - Евгений Евгеньевич Сухов

себе выдержку и смотрелся за столом радушным хозяином: острил, осыпал девушку комплиментами, блистал красноречием и делал все возможное, чтобы очаровать нежданную гостью.

Пришел официант, аккуратно разложил заказанные блюда на столе, по правую сторону поставил бокал с мускатом.

— Приятного аппетита, — произнес он и задвинул за собой тяжелую бархатную штору.

— Кстати, меня зовут Эльвира, — с удовольствием принялась за супчик гостья и не без интереса взглянула на своего покровителя: — А вас как зовут-величают?

— Федор.

— Какое хорошее русское имя, — констатировала Эльвира и принялась за заливную осетрину. Было заметно, что она довольно сильно проголодалась, хотя поглощала еду неторопливо, стараясь получать от каждого проглоченного кусочка помимо утоления голода еще и удовольствие.

— Оно греческое, — сдержанно возразил Гапоненко. — Что означает Божий дар, или, если хотите, дарованный Богом!

— Как интересно, — оторвалась на минуту от поглощения пищи девушка. — Получается, что вы дарованы мне Богом.

— Эльвира, в жизни именно так и происходит: поначалу в прохожем мы видим просто чужого, незнакомого нам человека. А когда мы с ним вдруг разговоримся, то бывает, что проникаемся к нему симпатией, а потом через какое-то время он видится нам и вовсе родным человеком.

— Как вы верно это подметили, со мной такое бывало, — согласилась Эльвира, не пожелав вдаваться в подробности.

— Вот мы с вами знакомы всего-то полчаса, можно сказать, что пока не очень близкие люди… А может, лет через десять, когда станем совсем родными, — широко улыбнулся старший лейтенант, — будем с улыбкой вспоминать нашу первую встречу.

— В жизни ничего нельзя исключать, любая случайность может стать определяющей, — согласилась Эльвира, приложив салфетку к губам.

— А вы — татарка? — неожиданно поинтересовался Федор Гапоненко.

— Да. А разве это имеет какое-то значение? — Эльвира подняла на него вопросительный взгляд, слегка пожав плечами.

— Конечно же нет, — с нотками негодования произнес Федор, полностью входя в роль обаятельного вороватого мерзавца. — Красивые девушки национальности не имеют. Желаете еще чего-нибудь отведать?

— Спасибо, я сыта, — допила кофе Эльвира и вопросительно посмотрела на Федора. В ее взгляде опытный человек мог бы прочитать ясный вопрос: «Ну, и что дальше? Что ты можешь мне еще предложить?»

Ожидание всецело оправдалось.

— Эльвира, может, поедем ко мне? — предложил Гапоненко. — У меня имеются патефон и пластинки. Уверяю, душечка, скучно не будет! Там, где Федор, скучно не бывает.

Едва улыбнувшись, Эльвира подумала о чем-то своем. Приняла приглашение Федора не сразу. Порядочные и правильно воспитанные девушки сразу на такие предложения не соглашаются, что будет выглядеть до безумия неприлично, а в ее случае тактически неверно. Именно по этой причине согласие Эльвира изъявила где-то секунд через десять. Перед этим наморщив лобик и якобы раздумывая, принять приглашение нового знакомого или все-таки отвергнуть.

— Ну, хорошо, сейчас самое время, чтобы послушать музыку. А пластинки Руслановой у вас будут?

— И даже не одна! — заверил Федор Гапоненко. — Я ее большой поклонник. Собираю все пластинки Руслановой!

Когда Эльвира согласилась, Федор искренне обрадовался — его добродушное лицо расплылось от широкой улыбки. Оно буквально светилось от нахлынувшего счастья. «Этот деляга уже предвкушает, как будет меня обнимать, целовать и лезть под платье потной ладонью, вспотев от возбуждения», — брезгливо подумала о новом знакомом Эльвира Бариева.

Федор размышлял об ином: сейчас очень важно не опростоволоситься, не спугнуть любительницу заливной осетрины и белого муската неверным поведением или каким-либо необдуманным словом. Эльвира и есть та самая наводчица — в чем старший лейтенант Гапоненко не сомневался ни на минуту, — которую мы разыскиваем. Нужно довести начатое дело до конца. А то, что мошенница уже заглотила брошенную наживку, не вызывает никакого сомнения.

Подозвав официанта, Федор Гапоненко распорядился:

— Вот что, братец, положи мне в корзину пару бутылок коньяка, мяса какого-нибудь вкусного нарезанного, сыра, что получше, салатов разных, хлеба. В общем, так… организуй всего, что сочтешь нужным, чтобы перед девушкой стыдно не было, — кивнул он в сторону притихшей Эльвиры, — а то у меня дома шаром покати! Мышь от голода сдохнет.

Поклонившись, официант подобострастно заверил:

— Сделаем все в лучшем виде!

Еще через несколько минут Федор Гапоненко сжимал в ладони плетеную корзину, до самого верха наполненную снедью и прикрытую белоснежным полотенцем. Вытащив из кармана бумажник, набитый деньгами, он вытащил из него несколько купюр и сунул деньги официанту — в кармашек его рубашки.

— Вот тебе, братец, за труд.

— Благодарствую, — отозвался немолодой официант и, проводив богатого клиента с его дамой до дверей, вернулся к своим обязанностям.

* * *

Во все времена, начиная с самых что ни на есть доисторических, то бишь в самодержавные года, у охранных и сыскных отделений и при полицейских учреждениях, не говоря уж о тайной полиции, имелись засекреченные конспиративные квартиры. В них проводилась вербовка осведомителей, происходили встречи с секретными агентами и информаторами, на какой-то короткий срок размещались до нужного времени скрываемые полицией важные свидетели по уголовным и политическим делам. Некоторые из таких квартир были абсолютно неприметны и не отличались от множества подобных. Обставлены они были скромно — только самое необходимое, — поскольку имели предназначение для ограниченного времени пребывания, иногда очень короткого. Лишь некоторые из таких квартир были обставлены с подчеркнутым изяществом и шиком, чтобы поразить воображение гостя, сбить его с толку и напустить туману. Именно в такую квартиру и привел старший лейтенант Федор Гапоненко свою новую знакомую Эльвиру для продолжения знакомства.

Служебная машина пересекла центр города и повернула к старинному трехэтажному дому, украшенному гипсовыми барельефами; остановилась перед подъездом, в котором размещалась конспиративная квартира.

— Егор, подъедешь завтра часикам к десяти, — наказал Гапоненко. — В одиннадцать мне в министерство нужно.

— Буду как штык, Федор Игнатьевич, — весело подыграл Федору сержант милиции.

Распахнув перед Эльвирой дверь подъезда, Гапоненко вошел следом.

Вечер обещал продолжиться на высокой ноте. Открыв дверь, запертую на два замка, он широко распахнул ее и торжественно произнес:

— Прошу вас.

Федор Гапоненко наскоро накрыл стол с коньяком и закусками, оказавшийся не менее богатым, чем в ресторане. Душевно посидели, выпили. Приняв вид крепко захмелевшего человека, старший лейтенант сел на постель и указал на две большие цветастые подушки.

— Видишь их?

— Вижу, — последовал сдержанный ответ Эльвиры, не понимающей покуда, куда именно клонит клиент.

— Подойди потрогай, — предложил он.

— Они чем-то отличаются от других подушек? — недоуменно спросила Эльвира.

— Конечно, отличаются!

— И чем же?

— А ты сама посмотри.

Эльвира подошла и потрогала подушки, набитые резаной бумагой под размер денег.

— Ш-шуршит? — спросил якобы заплетающимся языком старший лейтенант Гапоненко.

— Шуршит, — растерянно подтвердила Эльвира.

— Как ты думаешь, что это такое?

— На вату не похоже.

Неожиданно Федор Игнатьевич громко расхохотался, потом его лицо приняло