Цикл романов "Петля". Компиляция. Книги 1-11 - Сергей Павлович Бакшеев

— Не сдох еще, Бондарь?

Зек заворочался, майор ткнул сжатыми пальцами ему под кадык и спросил:

— Почему этот район?

— Здесь Ткач слесарил, тайник в подвале, — засипел тот.

— Если привел к пустышке, — Гаврилов приподнял зека, выкручивая ему ухо, — пожалеешь, что родился.

Они вошли в темный подвал. Майор подсвечивал фонариком, а Бондарь ходил вдоль труб, изучая закутки.

— Кажется, здесь. — Заключенный наклонился, попытался сунуть сцепленные руки за канализационную трубу. Извернуться не получилось. Бондарь пожаловался на наручники: — В браслетах не достать. Попробуйте сами.

Гаврилов скривился: раб посягнул на порядок доминирования-подчинения. Он ударил Бондаря кулаком в живот и приказал:

— На колени! Руки вперед! — снял наручники и пихнул ногой: — Лезь.

Бондарь поднялся, с опаской глядя на хозяина, запустил руку в тайник за трубой, пошуровал там, и его лицо преобразилось:

— Нашел, — радостно сообщил он, облизывая пересохшие губы.

Гаврилов шагнул ближе, представив, как приносит деньги своей госпоже. Эмоции их игр приобретут новые краски. У банды Ткача удалось изъять лишь часть добычи. Пока грабители мотают срок, он воспользуется этими деньгами. Выйдут, а дом снесен, взятки — гладки.

— Доставай!

Луч фонарика дергался от нетерпения, норовя заглянуть то справа, то слева от трубы.

— Тяжелая сумка, — оправдывался Бондарь, изображая усердие. — Что-то зацепилось, вверх посветите.

Гаврилов направил луч выше, Бондарь на время выпал из пучка света и неожиданно легко выдернул руку из-за трубы. Свет фонарика дернулся обратно, и расширившиеся глаза Гаврилова вместо вожделенного клада увидели нацеленный ему в лицо ствол пистолета. Майор обомлел, а Бондарь без лишних слов нажал на спусковой крючок.

69

В комнате Насти погас свет, Елена выключила телевизор, чтобы не мешать дочери спать, и уменьшила громкость телефона. Она одна с дочкой. Мужской мир остался за порогом квартиры и напоминал о себе телефонными звонками. Вот позвонил Сергей — третий звонок за вечер, и она его снова сбросила. До этого дважды с ней пытался связаться Марат. Он тоже услышал короткие гудки отбоя. Неужели мужчинам не ясно, что она сама должна разобраться в своих чувствах.

Отчасти Елена позавидовала Алене Ланской. Девица не мучилась моральными проблемами, а открыто и цинично манипулировала поклонниками. Они выполняли ее команды, шли на преступления: грабили и, возможно, убивали неугодных соперниц. Душителем мог быть сильный и прямолинейный Рыков. Умного Щукина использовали для хитрых ограблений. Щукин — фанат гениальной идеи, для которой нужны немалые средства. Узнав о миллионах долларов, он решил завладеть ими.

Троица, связанная любовью и ревностью, осуществила задуманное. Но украденные деньги исчезли. Значит, кто-то еще незримо участвовал в дерзком ограблении и вышел на авансцену в последний момент, чтобы присвоить все средства и замести следы. В результате двое убиты, третий выжил чудом, деньги пропали.

На последнем допросе Щукин признался, что Ланская говорила о загадочном Авторе, придумавшем план ограбления, которому они должны были отдать половину добычи.

— Кто этот Автор? — спросила следователь, глядя в глаза Щукину, чтобы понять, обманывает он ее или нет.

— Мы спрашивали, но она отказывалась отвечать, — искренне возмутился парень. — Одно мы поняли: Автор связан с киностудией.

— Что-то еще можете о нем вспомнить?

— Алена его боялась и восхищалась одновременно. Она говорила, что если не выполнит требование, утаит деньги, то станет третьей актрисой, которую… — Щукин сморщился, склонил голову и заколотил кулаками себе по лбу. — Это я виноват, не захотел делиться! Из-за этих паршивых денег ее убили.

Он не обманывал, он любил Ланскую и не стал бы выгораживать ее убийцу. Значит, Автор существует. Но кто скрывается под этим именем: сценарист, режиссер, актер, продюсер или некто приближенный к ним? Что еще предпримет осторожный Автор, если узнает, что Щукин выжил?

70

Гаврилов вздрогнул от удара пули. Куда она попала: в грудь, в живот? Из-за парализующего шока он не почувствовал боли. Ему бы следовало пригнуться, уклониться, убежать или броситься на стрелявшего, но он застыл в двух метрах от убийцы, представляя собой мишень, в которую невозможно промахнуться.

В момент выстрела он выронил фонарик. Тот не разбился и освещал теперь грязный пол и ноги убийцы до колен. Ни лица, ни рук Бондаря майор не видел, но его намерения были предельно ясны — за первым выстрелом последует второй.

Так и случилось. Раздался щелчок. И опять лишь нервный спазм тела и никакой боли. И тут до Гаврилова дошло, что пистолет, как и в первый раз, дал осечку. Выброс адреналина в кровь всколыхнул бурю эмоций. Ничтожество посмело напасть на господина! Его пытался убить раб! Бунт должен быть подавлен!

Разъяренный Гаврилов ринулся на Бондаря, опрокинул его и стал бить, нанося удары куда попало. На службе он научился причинять боль, не оставляя видимых следов, но сейчас ему не нужно было сдерживаться, ведь дальше этого подвала мразь не уйдет.

Выплеснув гнев, Гаврилов сковал руки Бондаря наручниками и немного успокоился. Он подобрал фонарик, нашел выбитый из руки Бондаря пистолет. Осмотрел — боевой, заряжен, только отсырел за несколько лет хранения в подвале и замерз. Ему жутко повезло: смерть только внимательно посмотрела на него. В третий раз осечки могло и не быть.

— Ах ты сука! — Гаврилов прижал коленом Бондаря к полу и сунул ствол ему в рот. — Ну что, посмотрим, повезет ли тебе.

Палец на спусковом крючке напрягся. Поверженный заключенный взирал на повелителя жалким умоляющим взглядом. И майор понял: стрелять глупо. Во-первых, он добился своего — раб снова в его полной власти. Во-вторых, ему не только следовало убить Бондаря, но и надежно спрятать труп. Подвал для этой цели не походит, тащить тело до машины опасно — могут заметить. И в-третьих, о чем тоже не стоит забывать, Бондарь так и не показал, где спрятаны бандитские деньги.

Гаврилов приподнял Бондаря за шиворот и усадил у стены. Сам встал, держа в правой руке пистолет, в левой фонарик. Простые, но эффективные приемы общения с осужденными майору были хорошо знакомы. Угрожать, призывать к раскаянию и обещать.

— А ведь я тебя спас. В последний раз ты облажался, и ловкий парень тебе чуть не свернул шею. Я поднял монтировку и…

Гаврилов поморщился. Ему действительно пришлось проломить голову нежданному противнику. Только спасал он не Бондаря, а себя. Если бы того поймали, или даже нашли мертвым, он бы тоже не выкрутился.

— И получил в ответ такую благодарность, — закончил мысль Гаврилов, покачивая в руке пистолет, из которого Бондарь пытался стрелять. — Теперь