Не идеальная жена для предателя - Tommy Glub

быть этой слабой и сладкой малышкой, как сейчас. Я вижу, наколько ты другая. Сколько раз за эти несколько недель плакала даже при мне? Только этого мне хватило, чтобы понять — ты и правда другая. Так что теперь тебе нужна новая жизнь. Где не будет меня и всего этого… Ты можешь быть счастливой. И, наверное, будет хорошо, если в этой системе не будет меня.

— Не хочу, — тихо шепчу. — Я безумно ненавижу тебя. Так сильно! Но и так же невыносимо сильно люблю, — шепчу совсем тихо и смотрю в его глаза, практически в полной темноте. — Вит… Как ты мог поверить? Как бы я тебя ранила? Тебя? Человека, с которым мне было комфортно даже в самые адовые состояния? — моргаю, смотря на него невинно и в то же время очень замыленно. Слёзы всё текут и текут.

— Мы с тобой оба травмированы нашими чувствами. Ты когда-то спала с нами обоими, со мной и с Сашей. Я сделал твоей подруге дочь. Ещё и захотел побольше боли причинить, посадил… — вспоминает он, неприятно скалясь. — Мы оба не идеальны. И ты не заслужила этого. Не заслужила такого, как я. Тебе не нужно оставаться тут, в стране и тратить на меня время. Я не исправлюсь, наверное, поздно… Даже при всём желании, наверное. Даже если ты будешь верить в чудесное исцеление души и тела. Потому и принял это решение. Отпустить самых дорогих и близких. Тех, кому я причинил так много боли.

— Вит… Я не прошу посадить Алису. Мне все равно что с ней будет. Мне всё равно на всех. И я боролась только за то, чтобы услышать вот это от тебя, — сглотнув, я всхлипнула. — Но… Если я уеду… Мы никогда не сможем наверстать всё это время. Никогда. Понимаешь? Мы ещё больше отдаляемся и начнём полностью новую жизнь. Жизнь, в которой нам не будет места. Нам, нашему ребёнку… Мы будет разными и расстояние совсем убьёт… — я исступлённо стукнула его в грудь.

— Если бы я верил в то, что меня можно простить… Малышка… Ты сейчас думаешь неправильно. Ты хочешь дать шанс мне? Человеку, который так с тобой поступил? Который шантажировал ребёнком? Который…

Я прижимаю палец к его губам и качаю головой.

— Ты однажды дал мне шанс.

— Это другое, — тут же шепчет Сапфир. — Сейчас я увёз тебя сюда, чтобы дать себе ещё немного времени. Самому себе. Украл у всего мира и скоро верну. Чтобы ты улетела, а я спокойно закончил начатое, — улыбнулся он.

— Что? — сглотнула я.

— Я не простой бизнесмен, моя дорогая. Ты знаешь, как опасно нам иметь слабости. И тогда у «Бриллианта» твою машину подорвали не из-за тебя. Из-за меня, — Сапфир смотрит повверх моей макушки вдаль. Грустно вздыхает. — Недавно в машине, в которой ездит Дима была найдена прослушка. Так что… Если это Алиса и её брат, я хочу дать себе неограниченный полёт фантазии, чтобы изощрённо избавиться от них.

— Ого…

— То, что я не говорю о проблемах, это не значит, что всё хорошо и их не существует, — уверена, он о чем-то умолчал даже. Чтобы не пугать меня, что ли. Но смотрю на него глазами влюблённой по уши девушки и часто моргаю. Хорошо, что тут темно.

Пусть это неправильно. Пусть эта чёртова слабость, желание во что бы то ни стало быть вместе, не так сильно давят на рёбра… Мне так больно! Кто бы знал, как мне больно!

Но ещё больнее сейчас осознавать, что наше будущее с Сапфиром стало невозможным ещё два года назад. Мы оба перечеркнули всё то хорошее, что было между нами. Я увлеклась когда-то вседозволенностью и его сильными чувствами, проверяя — что же он сможет мне простить. Он позволил забыться в объятиях Алисы. Оба хороши, ничего не скажешь… Оба друг друга стоим.

Мы всегда были сумасшедшими. И так же любили. Как итог — в том, что имеем на данный момент, виноваты только мы одни. Я когда-то подпортила собственную репутацию перед Витом, он не посчитал нужным в этот раз проверить информацию и попробовать достать записи… Он имел право злиться и просто поверить. Он выбрал этот путь и я выбрала — оправдываться мне или нет. Наверное, найти доказательства моей невиновности надо было, прежде всего, мне. Чтобы ему что-то доказать, показать, предъявить. Он бы никогда не стал меня подозревать, если бы я раньше не ошиблась и не сделала то, что сделала. Думаю, ему было так же больно, как и тогда, когда я действительно изменяла. Как стало и мне, когда я рыдала над фотографиями с их свадьбы и узнала, что у них родилась дочь.

Теперь ничего не исправить. Действительно, оба хороши.

Но сейчас… Если честно признаться, я и не хочу ничего исправлять или менять. Крича о том, что я безумно хочу, чтобы он изменил всё это, отчасти, я просто хочу жить дальше. Хочу, чтобы ни я, ни он не ощущали этот груз, вину и панику за то, что кто-то из нас совершил эти ошибки. Мы достаточно ответили. Сполна нахлебались. Я хочу забрать Диму, и немного отдохнуть от всего этого, что свалилось на меня за эти недели…

За эти годы.

— Верни меня Кире, — шепчу я, ухмыльнувшись. Сестра ещё может поднять панику и начать разыскивать с собаками по всем лесополосам по шоссе. Порой мне кажется, что для неё нет ничего невозможного.

— Погоди, — отозвался мужчина, не отпуская меня. — Ещё пару минут дай… — он вздохнул. — Что она говорила по поводу лечения и психолога?

— Я наняла Вику Миронову, — отвечаю. — Если помнишь такую, — щепчу я.

— Помню. Она ещё подруга Алмазовой, — произнёс Вит, вспоминая семью Алмазовых. Довольно известная семья. Хоть и мужчина долгие годы скрывал свою деятельность, в наших кругах мы все знали о том, к кому можно обратиться, чтобы. — И тебе помогала после смерти отца.

— Да. Помогала, но не до конца. Ну, а там мне пришлось решиться проработать все свои заскоки. Вывалить те годы, которые я помню. Когда папа приезжал с перестрелок и заливал кровью пол и мою пижаму, — мужчина в этот момент прижал меня сильнее. Он всегда меня защищал от этих воспоминаний. Всегда заставлял как можно скорее забыть. И сейчас тоже помогает. — Пришлось сделать всё, чтобы сейчас я не боялась темноты, шума и не мучалась от панических атак. Как и ожидалось, все проблемы шли из детства, я отчётливо помню каждое нападение на папу, но не помнила наш последний день вместе… А сейчас помню,