Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 - Шахназ Сайн

Она сунула в рот очередную порцию риса:

— Еще креветочные крекеры?

— Откройте.

Пожала плечами. Заглянула внутрь и вытащила плюшевую птичку:

— Это?

— Для вас.

— Правда? Он очаровательный! — Счастливая улыбка. Сжала его в руках. — Я назову его… Уилберфорс, правда, он похож на Уилберфорса, как вы считаете? А мне кажется, что он очень похож на Уилберфорса.[97] Спасибо. — Сунула тупика[98] в просвет между скрещенными ногами, улыбнувшись его оранжево-черному клюву. — Хочешь немного рису, Уилберфорс?

О’кей, вообще-то это был подарок для Кети, но после сегодняшнего она его не заслужила, черт возьми. К тому же, приятно было видеть доктора Макдональд такой счастливой — она улыбалась и пыталась понарошку накормить Уилберфорса жареным рисом, как будто ей было шесть лет.

Я еще раз набил рот острой говядиной — вкус был уже не так уж и плох.

— Ну так что — Стивен Уоллес?

— Какой была Кети ребенком?

— Кети? Счастливой, очень красивой и радостной. Каждый вечер мы, выключив свет, сидели в ее комнате и читали братьев Гримм. Диснеевские версии она ненавидела — говорила, что оттуда выбросили самые хорошие куски. Другие дети рисовали человечков из палочек и кружочков, а она рисовала отрубленные головы. — Губы опять раздвинула улыбка. — Я называл ее «Папочкин Монстрик». Очень была непохожа на свою сестру, даже если бы очень попыталась.

— Она на самом деле очень сожалеет о сегодняшнем. Ей было очень… непросто с тех пор, как убежала Ребекка.

— Как-то раз мы пошли на пляж. Мишель была прекрасна. Мы сидели в дюнах, ели сосиски и сэндвичи с яйцом. Ребекка сидела, уткнувшись в книгу, а у Кети были воздушный змей с черепом и костями и повязка на глазу. Она носилась туда-сюда по пляжу и издавала пиратские вопли: «Свистать всех наверх!» и «Сто тысяч чертей!» И смеялась.

— Кети думает, что это она виновата в том, что Ребекка сбежала: накануне вечером они здорово повздорили. И если бы Ребекка не убежала, вы бы не развелись с Мишель — так что, как думает Кети, в этом тоже есть ее вина. — Рука доктора Макдональд на моем колене была очень теплой. — Она не хотела подводить вас.

— Это была не ее вина. Да и вообще ничья. — Я посмотрел на маленькие мясные завитки на своей тарелке. — Иногда дерьмовые вещи случаются сами по себе.

— И целая куча минеральной воды в холодильнике.

Квартира Роны была безупречна, в ней, по всей видимости, регулярно убирали, пылесосили и вытирали пыль — прямо как в женском журнале. Она открыла дверь свободной комнаты. На двуспальной кровати, аккуратно сложенная, лежала стопка моей одежды.

— Не успела купить будильник, но я всегда могу вам покричать, когда завтрак будет готов.

Я взял из стопки рубашку. Выглажена идеально.

— Ты еще и погладила для меня?

— Простите, шеф, еще не закончила. Завтра принесу оставшуюся одежду. — Кашлянула. — Вы… хотите чашку чая или чего-нибудь?

— А Хитрюга Дейв и говорит: «Получишь за это порцию сливок». — Рона запрокинула голову и засмеялась — такой гортанный булькающий звук. — Получишь порцию сливок… Просто супер.

Гостиная была столь же безупречна, как и весь остальной дом. Чистейший, цвета овсянки, ковер, белый кожаный диван с таким же креслом, две книжные полки из ИКЕА и кофейный столик кубиком.

Я поставил кружку на поднос. Прикрыл ладонью рот, скрывая зевоту:

— Прости, неделя выдалась тяжелая.

Маленькая морщинка пролегла у нее между бровей.

— Да, пока я не забыла…

Рона встала с дивана и вышла из комнаты. Минуту спустя она вошла обратно и плюхнула на кофейный столик картонную коробку из-под обуви. Она была заполнена полицейскими блокнотами, уложенными аккуратными рядами.

— Я тщательно просмотрела свои заметки. — Рона вытащила один, раскрыла. — Вы хотели узнать, как я проверяла семьи жертв Мальчика-день-рождения?

— Ты на самом деле не должна…

— Вот, смотрите: «Проверены по Государственной компьютерной системе полиции Арнольд и Даниэль Берджес — первого октября». Это было два года назад. Меня попросил это сделать помощник старшего констебля Драммонд. То же самое с родителями Софи Элфинстоун и Эмбер О’Нил. Ленивый засранец сам никогда не пользуется компьютером. Кевин тоже все время стонет по поводу того, что ему приходится забирать его вещи из химчистки. Как будто мы его персональные рабы или что-то вроде этого.

— Да, он задрот в какой-то степени, даже по…

Вот черт. Мой мобильник заорал старомодную мелодию. На экране высветился телефон доктора Макдональд.

Нажал на кнопку:

— Уилберфорс плохо себя ведет?

Ее голос был чем-то вроде писклявого шепота:

— Кто-то пытается проникнуть в дом! Эш, мне страшно! А что, если он заберется?

Вот дерьмо.

— Сейчас буду. — Я встал, взял куртку. Прикрыл рукой микрофон и кивнул Роне: — Звони в участок, скажи, что происходит попытка незаконного проникновения в дом по адресу Флетчер-роуд, восемнадцать. Хозяин дома находится внутри.

У нее отвалилась челюсть. Она закрыла ее, кивнула:

— Да, шеф. — Схватила домашний телефон, набрала номер: — Мардж, привет. Кто у тебя рядом с Флетчер-роуд? Направь туда патрульную машину, немедленно…

— Доктор Макдональд, пожалуйста, не волнуйтесь. — Я выскочил из квартиры и понесся вниз по лестнице к выходу, перепрыгивая через две ступеньки.

Что мне делать, что мне делать, что мне делать?

Я выскочил в холодную ночь:

— Где-нибудь в доме есть дверь, которую вы можете запереть?

— Кабинет тети Джен?

— Быстро туда. Закройте дверь на ключ. Суньте под дверную ручку стул или что-нибудь, чтобы нельзя было открыть дверь.

Я прыгнул в «рено» — мотор взревел, — и я вдавил в пол педаль газа.

33

Констебль Шейла Колдвелл водила специальной кисточкой по задней двери — щетинки едва касались расцарапанного дерева, оставляя на ней белый порошковый след. Ее униформа тоже была покрыта этим порошком, а также желтый плащ с надписью «Полиция» и черная шляпа с помпоном. Она обернулась и взглянула на меня сквозь пылевую завесу:

— Плохи дела, шеф…

Сенсорный фонарь снова выключился. Я махнул рукой, пересекая луч датчика. Щелк — и мы снова окунулись в слепящее белое сияние. Жаль, что свет не был таким же теплым, как и ярким. Чертовски холодно здесь. Дерево вокруг замка было выщерблено и поцарапано, и поврежденное место сильно контрастировало с синей краской двери.

Я посмотрел на дом. В окне на самом верху ярко горел свет, чье-то лицо выглядывало оттуда через стекло.

Рона шуршала в кустах — одна рука глубоко в кармане, другая сжимает громадный фонарь. За ней, как от паровоза, тянулся пар от дыхания.

— Ушел давно. Скорее всего,