Современный зарубежный детектив-15. Книги 1-16 - Рада Джонс

после этого разговора, я волнуюсь, что ты можешь сбежать, провернуть трюк с исчезновением. Ты говорила, что с тобой это уже случалось, и я просто надеюсь, что ты этого не сделаешь, – вот и все.

Роб повернулся и вжался спиной в дверцу машины. Возможно, он хотел отстраниться от меня как можно сильнее, но в такой маленькой машине, неловко повернув плечи, он лишь подчеркнул, насколько близко друг к другу мы сидим. Его футболка была местами влажная – в районе грудной клетки и на плечах. Мне хотелось оттянуть ее в тех местах, где ткань прилипла к коже.

– Если я расскажу тебе правду, – сказала я, – ты не захочешь иметь со мной ничего общего.

Жара в машине давила на меня. Муха с жужжанием билась о ветровое стекло.

– Может, позволишь мне самому об этом судить? – сказал он.

В его лице было что-то, отчего мне не хотелось шевелиться. Я позволила себе снова взглянуть на него по-настоящему и поймала себя на том, что мне очень нравится разрез его глаз и морщинки, которые собираются в их уголках, когда он улыбается. Прядь влажных волос – целый локон – прилипла к его лбу.

Я слышала его дыхание, немного прерывистое на вдохе. Его губы раскрылись. Шон выследил меня – сначала в Пуго, потом в Кастеле, а теперь и увидел меня. Он все ближе подбирается ко мне – завтра или послезавтра он меня найдет. А Роб все ближе подбирается к истине. Что бы между нами ни было, у этого нет продолжения. Нет будущего. Со мной все кончено. Но жара меня как будто подстегивала. Я слегка наклонилась вперед и подумала, что если продолжу в том же духе, то рухну в его объятия, как срубленное под корень дерево, на вид полное жизни, хотя на самом деле уже мертвое. Я могла бы сделать это не раздумывая, и, судя по тому, как покраснело лицо Роба, он этого ждал.

Я выбралась из машины и побежала.

Глава двадцать пятая

Через считаные секунды я уже была в своей комнате и спешно закидывала вещи в рюкзак: нижнее белье, зубную щетку, кроссовки, пару джемперов. Я отклеила паспорт Лулу от задней стороны картины и выудила бутыль с деньгами из бачка. Втиснула ее в рюкзак, но не смогла его закрыть: крышка упиралась в молнию. Я переложила кроссовки и попыталась еще раз – молния закрылась лишь наполовину.

Я закинула рюкзак на плечо.

Быстрый осмотр комнаты. Почти пусто. Только книги у кровати. «Пристенок» – слишком объемная, чтобы взять с собой. Я сказала себе, что это не имеет значения. Мне все равно.

Я стащила чемодан Лулу вниз и спрятала его рядом с установкой для чистки бассейна, запихнув максимально глубоко в нишу и прикрыв сдутым резиновым матрасом. Если они его найдут, им это покажется странным. Потом я напишу Ребекке, что мне пришлось срочно уехать по семейным обстоятельствам, и скажу, что сама позабочусь о своих вещах, чтобы она за это не переживала. Надеюсь, чемодан простоит там несколько месяцев, и в итоге о нем благополучно забудут.

Я открыла дверь «голубятни» и вышла. Жара сбивала с ног, бассейн поблескивал на солнце. Роланд лежал там в гордом одиночестве, вытянув безволосые ноги. Он опустил свою газету и издал горлом приветственный звук. Я кивнула, и он снова поднял газету.

Выйдя через калитку, я остановилась как вкопанная. Моя грудь тяжело вздымалась, как будто я только что бежала, хотя это было не так. Пока что. Наверху, возле дома, я видела людей, слышала голоса. Я замешкалась только на пару секунд, но этого хватило, чтобы их разглядеть. На вершине склона появился Роб. Он повернул голову, когда его из кухни кто-то окликнул, но в любую минуту он спустится сюда. Он вышел искать меня. Развернувшись всем телом, я пригнула голову и побежала – по гравиевой дорожке, огибающей «голубятню», а потом, под прикрытием деревьев, по лужайке, к винограднику. Нашла прореху в изгороди и протиснулась на другую сторону. Не поднимая головы, запинаясь о виноградные лозы, я добралась до противоположного края виноградника и вышла на поле, разбитое на крутом склоне холма. Стараясь держаться ближе к кромке, я устремилась вниз, держась подальше от заброшенного амбара, надеясь, что рано или поздно выйду на дорогу.

Стоял послеполуденный зной, небо накрыло меня безжалостно-голубым куполом без единого облачка, солнце палило нещадно. Мир укоризненно затих. Даже вороны, черными точками рассыпанные по полю впереди меня, казались неподвижными. Моя футболка под рюкзаком уже насквозь промокла от пота. Почва под ногами была сухая и комковатая, и я пару раз запнулась.

Я вдруг поняла, что плачу.

Получается, мне не уйти от той жизни, которую я сама себе создала.

Я смахнула слезы с лица. Мои руки были грязными. В конце поля уже виднелась калитка, а за ней – серебристая лента дороги.

Я добралась до тенистого участка у кромки поля, защищенного от солнца рядом высоких вечнозеленых деревьев. Последнюю часть пути я преодолела быстрым шагом. Земля под ногами была усыпана еловыми шишками и большими комками высохшей грязи, и, переходя на бег, мне приходилось то и дело вскидывать руки, чтобы не потерять равновесие. Мне мерещились чьи-то тяжелые шаги за спиной, но, когда я оборачивалась, там никого не было.

Я приоткрыла калитку и тут же закрыла ее за собой. Теперь я оказалась на аллее, на приличном расстоянии от дома – там, где дорога делала поворот и упиралась в мост. Постояла там, переводя дыхание, а потом повернула направо и продолжила путь. Я дойду до деревни и сяду на автобус, а может, возьму такси или найду Паскаля и уговорю его подбросить меня. Мне просто нужен вокзал и билет, чтобы выбраться отсюда.

У меня не было выбора. Я не хотела уезжать из дома, бросать Ребекку или Марту… Роба. Но они рано или поздно раскусили бы меня. А Лулу? Бедная Лулу. Даже если бы я не бежала от Шона, смерть Лулу все изменила. Какое у меня может быть будущее? О чем я вообще думала, о какой нормальной жизни мечтала?

Я дошла до главной дороги, обрамленной деревьями, и пошла прямо по ней, стараясь держаться обочины, чтобы избежать встречи с немногочисленными проезжающими мимо машинами.

Опять в бегах.

В «Фэйрлайт-хаус» это называлось побегом. За мной приезжала полиция, и меня какое-то время держали под стражей, прежде чем отправить обратно. Семейству Ормород я была не нужна – не только потому, что съедала всю их еду, била