Смерть негодяя - Мэрион Чесни Гиббонс

– Кто из них твой отец?

– Никто.

– Или дядя?

– Да я никого из них не знаю.

Хэмиш внимательно посмотрел на бледное личико и умные глаза ребенка.

– Как тебя зовут?

– Малыш Алек. Алек Макквин.

– Ну, Алек, и что же ты делаешь в поезде с четырьмя незнакомыми мужчинами?

– Мне мама велела, – ответил Алек. – Блин, мне уже так надоели эти поезда.

– Так это друзья твоей мамы?

Алек оперся острыми локтями на стол между ними и наклонился вперед.

– Дело вот в чем. Если у вас есть карта на семейный проезд и вы с ребенком, то цена будет ниже на треть. И не обязательно совсем, чтобы ребенок был ваш. Подойдет любой. Вот мама и сказала одному, а тот – другому, что если кому-то надо, то они могут взять меня. За мои услуги она берет по пять фунтов с человека, – с гордостью сообщил Алек. – А когда мы приезжаем в Лондон, они передают меня тем, кто возвращается. Потом я прибиваюсь к другим людям в Инвернессе, возвращаюсь в Лондон и оттуда уже еду с теми, с кем ехал сначала.

– Ты на каникулах?

– Ага, но разницы никакой нет. Если маме предлагают хорошо заработать, то она забирает меня из школы.

– А тебе это нравится?

– Не-а, не нравится, – ответил Алек. – Я хочу ходить в школу с друзьями.

Хэмиш в смятении обвел взглядом вагон: вокруг было много детей. Неужели их всех взяли в аренду?

– Хочешь, чтобы я прекратил это? – спросил Хэмиш.

– Я бы с радостью, – сказал Алек, – но не хочу, чтобы у мамы были неприятности с полицией.

Хэмиш открыл было рот, чтобы сказать, что он из полиции, но передумал.

Казалось, в эти дни мало кого заботило образование. Он не помнил, когда в последний раз видел инспектора по борьбе с прогульщиками. Констебль мог бы позвонить матери Алека или сообщить о ней в «Королевское общество по защите детей» Шотландии, но они наверняка были завалены более серьезными делами.

От нечего делать Хэмиш болтал с Алеком, пока мальчик не уснул. Детская головка с грязными, давно не стриженными волосами покачивалась в такт движению поезда.

Когда они прибыли в Эдинбург, Хэмиш вышел, чтобы найти телефон. Он набрал Рори Гранта из «Дейли рекордер» (за его счет, конечно), забыв, что сейчас уже глубокая ночь. Но ему повезло: у Рори была ночная смена.

– Ну чего тебе, горская псина ты гончая? – затрещал голос Рори на линии.

– Вечно забываю спросить, почему гончая-то? – спросил Хэмиш.

– Да ты как охотничья гончая – вечно вынюхиваешь что-то.

– Да уж, ясно все с тобой, – сказал констебль.

– Ты что, звонишь мне за мой же счет, только чтобы спросить, почему я тебя так называю?

– Да нет, у меня к тебе небольшое дельце. – Хэмиш рассказал ему об Алеке и в конце добавил: – Я бы хотел как-то помочь мальчишке. Он будто шотландский «Летучий голландец», если ты понимаешь, о чем я.

– Очень трогательная история. Вопрос в другом: меня ли пошлют встречать этот поезд? Я нынче не в фаворе. Меня к вам не отправили даже по делу об этом убийстве – или убийствах, судя по записям на пленке. Но я придумаю что-нибудь. Позвоню в редакцию газеты «Воскресная Шотландия», у них большой офис в Лондоне. Взамен ты расскажешь мне какие-нибудь подробности об этих ваших преступлениях.

– Постараюсь, – ответил Хэмиш. – У меня встреча завтра утром. Если сможешь встретить поезд, то успеем позавтракать где-нибудь.

– Тоже постараюсь. Если не получится, позвони мне на домашний в течение дня.

Хэмиш поторопился обратно, но обнаружил, что его место уже заняла запыхавшаяся раздраженная женщина. Алек все еще спал. Хэмиш подхватил свою дорожную сумку и снова отправился на поиски свободного места.

Единственное место нашлось под самым кондиционером. Смиренно вздохнув, Хэмиш надел еще один свитер, устроился поудобнее и попытался уснуть. Примерно после Карлайла кондиционеры отключили и включили отопление. Когда поезд прибыл в Лондон, Хэмиш кое-как проснулся, насквозь мокрый от пота.

Сойдя с поезда, он окинул взглядом платформу и удовлетворенно улыбнулся. Свою работу Рори делал хорошо. Пять репортеров и три фотографа окружили малыша Алека, с гордостью о чем-то повествующего. Самого Рори среди них не было.

Хэмиш отправился в туалет, переоделся в свежую рубашку, побрился электробритвой. Затем он оставил сумку в привокзальной камере хранения и пошел искать, где позавтракать. В десять часов он отправился в район Челси, где прошел по Кингс-роуд до Флад-стрит, где жила тетка капитана Бартлетта, миссис Фробишер. Стояла теплая погода, и сквозь тонкую дымку облаков пробивалось солнце. Чалмерс обещал позвонить и заранее предупредить миссис Фробишер о приезде Хэмиша.

Дверь дома открыла коренастая, полнолицая девушка в черной кофте с открытыми плечами, черных балетных лосинах и стоптанных туфлях.

– Доброе утро, – вежливо поздоровался Хэмиш. – Я констебль полиции Хэмиш Макбет из Лохдуба. Я здесь, чтобы поговорить с миссис Фробишер.

– Вали отсюда, легавый, – ответила девушка, закрывая дверь.

Хэмиш, подставив ногу, помешал ей.

– Но почему же столь прекрасное создание выражается так некрасиво? – вопросил он.

– Миссис Фробишер не желает вас видеть, – отрезала девушка.

– Миранда! – вдруг раздался резкий голос. – Кто там?

– Это тот легавый, с которым вы не собирались говорить, – закричала девушка через плечо.

Позади нее в коридоре открылась дверь, и оттуда вышла пожилая женщина, опираясь на трость. Ее волосы были седыми, а лицо испещрено морщинами. Она выглянула из-за пышной фигуры Миранды.

– Вы не похожи на полицейского, – с сомнением объявила она. – Мне звонили из Шотландии, сказали, что ко мне зайдет офицер, но я сказала, что больше не желаю общаться с полицией.

– Я вас прекрасно понимаю, – сказал Хэмиш, – и постараюсь не отнимать у вас много времени.

– Вы кажетесь довольно безобидным, – заметила миссис Фробишер. – Входите. Сделай нам кофе, Миранда.

Девушка надулась и удалилась по узкому коридору, задевая широкими плечами стены.

– Ваша дочь? – вежливо поинтересовался Хэмиш.

– Слава богу, нет, – ответила миссис Фробишер, направляясь в небольшую гостиную на первом этаже. – Я слишком стара, чтобы иметь дочь возраста Миранды. Она моя горничная. Наняла ее через агентство. Оттуда обычно присылают очень странных девушек. Но думаю, в наше время никто в здравом уме не захочет работать горничной. Так что же вам нужно? Я уже столько раз говорила с полицией о Питере. Не думаю, что могу что-то еще добавить.

– Произошло еще кое-что, – сказал Хэмиш и сообщил ей об убийстве Веры.

– Господи, – ответила миссис Фробишер и рухнула в кресло. – Какой кошмар. Вы уверены, что это не самоубийство? Мне всегда