Искатель, 2007 № 11 - Журнал «Искатель»

довершение ко всем неприятностям, едва мы отошли от базы, Ленку угораздило подцепить на блесну сеть. Медленно и уныло, мы подтягивали ее к борту, выпутывали снасть, и, когда я уже хотел бросить ее в воду, в голову пришла замечательная идея.

— Ленка, где наш мешок с рыбой?

Ленка поковырялась на дне лодки и достала почти разморозившийся брусок с камбалой.

— Нож!

Ленка удивленно на меня посмотрела, но вбитая в голову с первого дня привычка беспрекословно подчиняться мне в лодке победила, и она без комментариев подала мне огромный «свинорез». Я отковырял от монолита пару камбал, аккуратно запутал их в сеть, потом бросил ее в воду.

— Пусть теперь они думают.

Мы с Ленкой повеселели, и еще несколько выловленных сетей пополнились странноватым для Вуоксы уловом. Оставшуюся пару самых крупных рыбин мы положили на дно лодки, и через полчаса они стали похожи на живых, разве что не разговаривали.

Лица наши были счастливы, и даже сидевшая на носу лодки Инга улыбалась своей слюнявой мордой.

— Что поймали, коллеги? — Мимо нас медленно проходила лодка с язвительными соседями.

— Да так, по мелочам, — мило улыбнулась Ленка и подняла в руке самую крупную камбалу.

Рыбаки в лодке притихли, потом самый умный надел очки и застыл печальной нимфой на корме удаляющейся лодки.

— Кажется, они не поняли.

— И знаешь, я их не осуждаю.

Мы с Ленкой переглянулись и радостно заулыбались.

— Ну что, на сегодня хватит?

Я развернул лодку, и мы потихоньку пошли в сторону базы, а Ленка сказала привычное «Ой!».

Я уже знал, что в ее лексиконе это означает примерно то же самое, что «стоп», и, заглушив мотор, стал подгребать в сторону зацепа.

— У меня сейчас удочка сломается, — жалобно пискнула Ленка.

— Давай ее сюда и быстро на весла, греби потихоньку.

Я медленно сматывал катушку, планируя очередные хлопоты с корягой, развлекая себя фантазиями о выражении лиц рыбаков, вытаскивающих нашпигованные камбалой сети, как вдруг удилище в руках дрогнуло, изогнулось и наполовину ушло под воду.

— Чегой-то ты делаешь? — изумилась Ленка.

— Рыба… Ленка… это щука… — еще не веря себе, прошептал я. Мой голос дрожал и срывался. — Щука, Ленка, огромная…

Я стал аккуратно выбирать леску, вглядываясь в мутную зелень воды.

— Подсачник!

— Что?! — изумленная Ленка перестала грести.

— Сачок, твою мать. Быстро! Он на корме!

Ленка, конечно, видела эту штуку, похожую на сачок для ловли бабочек, но ей ни разу не пришло в голову спросить, зачем мы с собой его таскаем, а мне до сегодняшнего момента не довелось ей показать, что это такое.

Пока Ленка махала, разгоняя мошкару, подсачником, вода под лодкой вздулась и мощными зеленоватыми перекатами обтекла бока всплывшей рыбины. Я охнул, а Ленка от страха профессионально завела под нее сачок. Но свернувшаяся кольцом щука, распрямилась, сильно ударила хвостом и выпрыгнула из сачка. Я перегнулся через борт, придерживая намотанной на руку леской беснующуюся хищницу, ухватил ее за горло и втянул в лодку.

Огромная, более метра, зверюга растянулась на днище «Казанки», слегка шевеля хвостом, потом она пришла в себя и забилась, норовя выпрыгнуть за борт. Рискуя перевернуть лодку, я бросился на нее своим телом и просунул руку под жабры. Через несколько минут все было кончено — в лодке лежала окровавленная рыбья туша, мои рассеченные острыми жаберными пластинами руки обильно кровоточили, а с берега доносились переходящие в овацию аплодисменты. Оказалось, что наше выступление проходило на глазах у всей базы, метрах в десяти от берега.

К причалу мы гребли медленно, упиваясь собственной победой и видом притопывающих в нетерпении рыбаков. Инга, внося свою лепту во всеобщий хаос, слегка порыкивала на рыбину и с гордостью смотрела по сторонам.

Причалившую лодку обступили рыбаки — щуку с уважением разглядывали, трогали зубы, пытались определить «на глазок» ее вес, а особо дотошный побежал к машине за безменом и линейкой. И вдруг:

— А это у вас откуда? — Очкастый, похожий на ученого рыбак вытаскивал из нашей лодки камбалу.

Мы с Ленкой переглянулись — ненужная теперь заготовка для нашей шутки, казалось, жгла пламенеющие уши.

— А это… это мы поймали, — мило улыбнулась Ленка, — на червяков.

«Ученый» хмыкнул:

— Ничего не понимаю! Я думал, мужики нас разыгрывают, сказали, что у них в сети камбала поймалась, а вы люди серьезные, не чета нашим юмористам, — и, задумчиво покачивая головой, отправился разбирать свой маломерный улов, бормоча что-то о наводнивших реку мутантах и божьей каре за браконьерство.

А вечером, когда мы сидели у костра, Ленка вытерла собаке льющиеся в три ручья слюни и насильно отвернула ее морду от дымящейся коптилки:

— Чтобы не захлебнулась, — пояснила она, потом подумала и добавила: — Вот я читала в одной умной книжке[5], что щуку еще называют «речным крокодилом».

— В общем-то да… а с чего это тебе в голову пришло?

— Сам же сказал, что поймать камбалу в Вуоксе — все равно что поймать крокодила. Получается, если я поймала крокодила, то ничего удивительного в том, что у браконьеров полные сети камбалы. — И Ленка с гордостью посмотрела на меня, довольная своими умозаключениями.

Я взглянул на свои изрезанные жабрами руки и оставил без комментариев беззастенчивое «я поймала»; в конце концов, какая разница, к кому она прицепилась на крючок, — вытащил-то щуку из воды именно я.

Иван СИТНИКОВ

СЛАДКИЙ ЗАПАХ ХВОИ

Хозяин усадьбы меланхолично барабанил пальцами по столу. Густые черные брови, усы и аккуратно подстриженная бородка делали его похожим на российского барина конца девятнадцатого века, этакого Обломова. Да и звали его к тому же Илья Ильич. Для полного соответствия образу не хватало только застиранного халата и продавленного дивана, на котором можно было бы проводить часы в праздности и лености.

— Боже, как я устал от всего этого, — задумчиво пробормотал он.

Окинув взглядом рабочий кабинет, он пристально посмотрел на сухопарого парня в форменном комбинезоне. Молодой человек, небрежно закинув ногу на ногу, удобно развалился в кожаном кресле.

— Илья Ильич, — улыбнулся парень, — не беспокойтесь. Фирма гарантирует.

Несмотря на улыбку, взгляд его серых глаз оставался серьезен.

— Мы и не с таким справлялись, — продолжал он, сочувственно поглядывая на хозяина. — Так что можете спать спокойно.

Илья Ильич с необычайной проворностью соскочил с места и забегал по кабинету.

— Да не могу! Представьте себе — не могу я спать спокойно! — Он нервно подергал кончик уса маленькими холеными пальцами. — И никто не может в этом доме