Смерть на кончике ножа - Елена Анатольевна Терехова

познакомиться с ней поближе. И он впервые услышал, как Ксюша поёт, увидел, как она держится перед десятками глаз. В тот вечер они хорошо пообщались, он даже проводил её до дома, точнее, до квартиры, которую она снимала тогда.

Позже были несколько походов в кино, потом он навещал её дома после нападения в подъезде, оградил от выходок положившего на девушку глаз начальника производственного отдела объединения «Южсибуголь» товарища Андреева… Ему казалось, что они стали друзьями. Конечно, Ксюша всегда держалась чуть отстранённо, это и понятно. Они разные – по сути и по воспитанию. Но ему так хотелось, чтобы она увидела в нём человека, каким он стал благодаря знакомству с ней, – более уравновешенного, доброго, справедливого. Конечно, выходка с памятником сильно подпортила его репутацию в глазах коллег и Ксюши, но он обязательно это исправит. Что ж поделать, многолетняя дурь из головы не исчезает так быстро, как хотелось бы.

И теперь они вдвоём, рядом, так близко друг к другу, что его сердце готовится выскочить из груди. Её глаза сияют, губы улыбаются, рука касается его руки…

– По-моему, здесь ты немного поторопился с ответом, – услышал он голос девушки, едва пробивавшийся в уши. – Смотри, ты перепутал порядок действий во втором выражении. Помнишь, с чего мы начинаем решение? Сначала выполняем действия в скобках, потом умножение или деление и дальше по порядку.

– Я так и делал… Кажется… – растерялся Гоша.

– Смотри, здесь у нас двойные скобки. – Она села на стул рядом с ним и склонилась над его тетрадкой буквально голова к голове. – Ты в первых скобках решение выполнил и пошёл на умножение за ними, а нужно было продолжить здесь же. – Она забрала у него ручку, аккуратно перечеркнула запись и своей рукой написала несколько цифр над примером. – Вот это действие у нас будет первым, это вторым, вот это третьим, и только потом мы выходим за скобки. Попробуй сейчас решить.

Он повернулся в её сторону, и их глаза оказались в опасной близости. Мгновение – и губы соприкоснулись. Его руки обхватили её лицо, губы прижимались всё сильнее, и в какой-то момент он понял, что она ответила на его поцелуй. Но только на мгновение.

Девушка резко отстранилась от него.

– Прости, я не хотела… – начала было она.

– Ксюша, тебе не за что извиняться. Да и мне не за что. Я этого действительно хотел.

Она не дослушала. Резко вскочив, отошла к проёму, ведущему в коридор.

– Тебе сейчас лучше уйти, – голос дрожал, лицо побледнело. – Мы продолжим наши занятия в другой раз, я скажу когда.

– Но… – Он встал и сделал несколько шагов в её сторону.

– Пожалуйста, уходи, – повторила она. Казалось, что она вот-вот заплачет. А он вовсе не хотел быть причиной её слёз.

Молча, не глядя в сторону девушки, Гоша покинул квартиру. Потом ещё долго бродил вокруг дома, курил рядом на скамейке. К себе он вернулся уже после полуночи с разбитым сердцем и головной болью.

Бои по правилам и без

Ночь Гоша провёл практически без сна и утром не стал дожидаться служебный автобус, уехал на первом рейсовом, чтобы встретить Ксению у ворот автобазы. Манёвр не удался – она на своём «Москвиче» за пять минут до начала рабочего дня заехала на территорию предприятия через шлагбаум со стороны боксов для грузовиков.

Потом и служебные «ЛиАЗы» проехали один за одним, ждать смысла больше не было, сегодня им точно не удастся ни поговорить, ни сгладить ту неловкую ситуацию, что возникла накануне.

А что такого, собственно, произошло? Он, например, совсем не считает себя виноватым. Да, ему нравится Ксюша, очень нравится, и то, что случилось, – естественное течение жизни. Сам себе он понятен, а вот она… Ведь она же не была против, даже ответила на его порыв. Что же произошло потом? Почему она вдруг стала холодной, отстранённой и даже не захотела выслушать его доводы? «Кто их разберёт, этих женщин!» – крутилось в голове.

Зябко передёрнув плечами, он отправился к проходной.

В раздевалке было шумно, как всегда. Ещё не доходя до двери, Гоша услышал мужские голоса, громкий смех, споры, но, как только он появился на пороге, присутствующие затихли и уставились на него. Не нужно иметь семь пядей во лбу, чтобы понять, о ком здесь только что говорили.

Парень подошёл к своей кабинке и молча начал переодеваться в рабочую спецовку.

Коллеги-ремонтники не задавали ему никаких вопросов, но, проходя мимо, хлопали по плечу, подмигивали, показывали поднятые вверх большие пальцы – жест одобрения.

– Что это было? – поинтересовался Гоша у Лёхи Попова, который сидел рядом с ним на скамейке и крутил портянки.

– Ты чего, не в курсе, что ли? – удивился «Так сойдёт». – Ты же у нас теперь легенда! К самой Снегурочке под бочок пристроился!

– К кому? – опешил Гоша и тут же сообразил: это он про Ксюшу Орлову вещает.

Девушка хоть и обладала весёлым и общительным нравом, ни с кем на работе в серьёзные отношения не вступала, хотя подкатывали к ней и водители, и ремонтники, и механики. Та лишь посмеивалась в ответ, а особо нахрапистых окатывала таким ледяным взглядом, что вскоре парни между собой её начали называть Снегурочкой. А когда перед новогодними праздниками в костюме этого самого сказочного персонажа она ещё и детей работников автобазы ездила поздравлять – прозвище прилипло намертво. Точнее, примёрзло.

И вот теперь, оказывается, ходят слухи, что ради него, Гоши Новикова, Снегурочка растаяла.

– Надо же, без меня меня женили! – усмехнулся парень. – И кто же это свечку успел подержать?

– Так это… Чужой ещё в автобусе все уши прожужжал. Когда увидел, что тебя на остановке нету, так и завёлся. Рассказывал, как ты к Ксюхе домой с цветочками ходил, как с каким-то амбалом на крылечке дурью мерился, а потом победителю и награда: ночь, звёзды, пуховая подушка. «Главное, – говорит, – чтоб ничего себе не отморозил у Снегурки под одеялом!»

– А вы чего же? Сидели и слушали, как этот пустомеля вашего товарища и хорошую девушку грязью поливает? – возмутился Гоша. Глаза его сузились, а руки непроизвольно сжались в кулаки.

– Да ладно, братан, не заводись, – Лёха понял, что лучше не стоит дополнять свой рассказ теми живописными картинами, что рисовал им «химик» Ненашев. Как бы после этого чего не вышло.

– Я думал, ты мне друг, а ты… Вот уж точно, «Так сойдёт»! – Со злостью натянул второй кирзовый сапог и вышел в цех, от души хлопнув дверью раздевалки.

Широким шагом он двигался в сторону столярного цеха,