Спаси Меня: Убийственный отпуск - Рика Лав

Он стоял в одних джинсах, волосы мокрые после душа, я зависла и пялилась с минуту, пока не отмерла под насмешливым взглядом.

— Лекс, — выпалила я тогда, — пойдём со мной на выпускной. Пожалуйста. Я не хочу быть там одна, чтобы все смеялись!

Он хмыкнул, бросив полотенце на кровать.

— Ами, ты серьёзно? — сказал он, но потом заметил слёзы в моих глазах и замер. Я говорила искренне. Подростки бывают жестокими и мои отношения с одноклассниками всегда были так себе. — Тебе это так важно?

— Да, — прошептала я, злясь на себя за эту слабость.

Лекс шагнул ко мне, наклонился и поцеловал меня в лоб, его губы были тёплыми, а голос мягким:

— Я сделаю это, котёнок. Потому что тебе это важно.

Я тогда подпрыгнула от радости, следом кинулась уговаривать его разучить медленный танец. Лекс отмахивался, роясь в шкафу в поисках футболки, но я канючила, дергая его за руку, пока он не вздохнул:

— Я итак умею, Ами.

— Не верю! — выпалила я, и он вдруг рассмеялся тогда, поцеловал мою руку, глядя мне в глаза, и схватил за талию, уверенно повёл в танце, его шаги были точными, а в конце он закружил меня и наклонил над полом, держа на сгибе локтя, и я смотрела в его глаза, чувствуя, как сердце заходится от моей первой в жизни любви.

Сейчас, в поле, под небом Канзаса, я снова смотрела на него снизу вверх, мои волосы трепетали на ветру, лицо Лекса было так близко, и я закрыла глаза, ожидая поцелуя, мои мысли путались в безумном вихре: Что, если он меня не хочет? Что, если это всё игра? Что, если я просто дура? Что, если… он меня не сможет полюбить?

Но все разбилось вдребезги, когда дыхание мужчины коснулось моих губ, я почувствовала, как мир сжался до этого момента…

* * *

Мира

Девушка пробиралась через заросли сухой травы, её кеды хрустели по стеблям, а ветер трепал волосы, забивая их в глаза. Она любила такие моменты — когда дорога дарила что-то простое, но живое, как это бескрайнее поле под огромным небом.

Но в голове ее крутились мысли, которые не давали покоя.

Во-первых, Ами и Лекс.

Эти два влюблённых идиота, которые ходят вокруг друг друга, как кошки вокруг миски с молоком, но никто не решается сделать первый шаг.

Мира фыркнула, вспоминая, как однажды, лет семь назад, после пары бутылок пива, Лекс, обычно такой сдержанный и закрытый, разоткровенничался. Они сидели на крыльце её дома, звезды сияли, и он, глядя в небо, сказал:

— Она, — парень возвёл глаза вверх и пьяно зажмурился, — Она и-де-аль-на-я!

Мира тогда чуть не подавилась пивом, а Лекс, заметив её взгляд, буркнул что-то про «забудь» и ушёл спать. Девушка хихикнула над этим воспоминанием, но тут её телефон неприятно зажужжал в кармане.

Она вытащила его, и её улыбка поблёкла.

Райан. Опять.

Холодный пот выступил на спине, и она сглотнула, смахивая уведомление. Утром прямо перед отъездом, она порвала с ним, и его лицо — сначала бешеное, полное ярости, а потом, как по щелчку, сменившееся маской отчаяния, — всё ещё стояло перед глазами.

Он умолял её не бросать его, называл своей любовью, но Мира знала: если бы она осталась, он мог бы снова её ударить. Она боялась, что он кинется за ней, изобьёт, но он просто молча ушёл, оставив её с чувством вины и облегчения.

Пробираясь через траву, Мира покачала головой. Надо было сделать это раньше. Стыдно было бы просить помощи у Ами, но девушка все же справилась сама.

Она ощущала, как гордость переполняет ее, тоже самое она почувствовала, когда вчера впервые за несколько лет отношений с Райаном она оделась так, как захотела она, а не он.

За последние годы она медленно превращалась в тень, зато теперь, казалось, все ее чувства были на пике — Мира и сама понимала, что ведет себя излишне эмоционально в этой поездке.

Но она дала себе это время, чтобы прожить сдерживаемые последние года эмоции на полную.

Девушка остановилась у подножия гигантской ветряной мельницы, её лопасти медленно вращались, издавая низкий гул. Это было похоже на дыхание спящего великана.

У Миры перехватило дыхание: она так мало чего видела последнее время, что теперь буквально впитывала все эти случайные остановки, которые ребята благосклонно сносили. Хотя они и удлиняли путь

Девушка подняла камеру, чтобы сделать снимок, но внезапно из-за основания ветряка выскочил большой золотистый ретривер, его глаза были совсем не добрыми, а низкое рычание заставило девушку напрячься.

Собака медленно двинулась к ней, её шерсть вздыбилась, а зубы мелькнули в оскале. Мира попятилась, но споткнулась и упала в траву, оцарапав руки о сухие стебли.

Она уже приготовилась визжать и звать друзей, но ту за мельницей послышался шум.

— Бадди, ко мне! — раздался мужской голос, и собака тут же остановилась, её хвост дрогнул и завилял весьма дружелюбно, собака плюхнулась на траву.

К Мире вышел пожилой мужчина в потрёпанной куртке, с добродушной улыбкой и спокойными глазами. Он взял собаку за ошейник и протянул руку, помогая Мира встать.

— Простите, он обычно дружелюбный. Я тут гуляю каждое утро, это моё поле.

— Ничего, — пробормотала Мира, отряхивая джинсы, но её сердце всё ещё колотилось. Она чувствовала себя странно: в последние дни ее начали нервировать все встречные люди. Вот и этот милый с виду мужчина был абсолютно обычным, но девушка уже слишком сильно себя накрутила. — Красиво тут, — добавила она, пытаясь поддержать разговор, но её взгляд то и дело возвращался к зарослям травы, где остались Ами и Лекс, почти полностью скрытые высокой стеной стеблей.

— Да, это место особенное, — улыбнулся мужчина, щурясь на солнце. — Вы в Аспен, верно? Хороший курорт. Ладно, нам с Бадди пора завтракать, доброй дороги.

Мира кивнула, тоже попрощалась, поправляя взвившиеся ветром волосы, и мужчина, потрепав Бадди по голове, исчез за мельницей. Его шаги растворились в шуме ветра.

Девушка уже развернулась обратно, улыбнувшись вновь открывшемуся виду, но её улыбка замерла. Мира внезапно почувствовала ледяной озноб.

Она не говорила, куда они едут.

Она точно не упоминала Аспен.

Девушка застыла и обернулась, судорожно вскинув взгляд, пытаясь найти силуэт незнакомца, но поле было пустым. Но самое страшное… Только сейчас до неё дошло: тот парень в кафе…

Джастин… Он тоже упомянул Колорадо и Аспен первым. Холодный ужас сжал горло Миры, как ледяная рука. Она развернулась и кинулась обратно через заросли сухой колкой травы, её кроссовки цеплялись за траву,