Зарубежный детектив - Мэри Хиггинс Кларк

— Ты же понимаешь, почему мне приходилось держать тебя в той комнате первые несколько дней, да? — спросил дядька, пока Джонни продолжал раскрашивать картинку. — Мне надо знать, что я могу тебе доверять — как и ты мне. Я же хорошо о тебе забочусь, не так ли?

— Да, сэр.

— Хорошо, значит, теперь ты знаешь: пока ты будешь правильно себя вести, все будет хорошо. Чем более я буду уверен в том, что могу доверять тебе, Дэнни, тем больше привилегий я смогу тебе предоставить.

Сегодня утром «наградой» Джонни стала эта чертежная доска, которую дядька принес со второго этажа и установил в гостиной. Доска была похожа на стол для рисования, который стоял у Джонни дома, но она была наклонной, и на ее нижнем краю имелся выступ, чтобы рисунки и раскраски не падали на пол, пока ты работаешь над ними. Еще дядька дал ему большой набор цветных карандашей и книжку-раскраску. Это была не обычная детская книжка-раскраска, и называлась она «Исторические здания Америки», но это было все же лучше, чем ничего. Раскрашивая зеленым карандашом траву перед зданием миссии Аламо, Джонни оторвал взгляд от раскраски и перевел его на окно гостиной. Пока что он не видел вокруг других домов — даже с заднего двора.

— Сколько времени вы тут живете? — спросил Джонни, пытаясь не выдать своего страха. Сейчас он впервые спросил этого дядьку о нем самом.

— Смотря по тому, что ты имеешь в виду, говоря «тут», но в этом доме — уже около трех лет.

— А до того? Я всю жизнь прожил в одном и том же доме — я хочу сказать, пока не оказался здесь.

Дядька замолчал, и Джонни стал гадать, понимает ли он, что Джонни только притворяется его другом. Когда дядька наконец заговорил, голос у него был грустный.

— Я приехал сюда, чтобы начать все заново после того, как у меня возникли кое-какие проблемы в личной жизни.

Джонни вспомнил, как дядька и какая-то женщина говорили на верхнем этаже о каком-то там судебном запрете и о том, что мальчик изменит все. Связано ли все это с проблемами этого дядьки? И почему Джонни до сих пор так и не увидел эту женщину? Почему она все время находится на втором этаже?

Опять воцарилось молчание.

Когда Джонни оглянулся, дядька смотрел на него пустыми глазами.

— Ты определенно умный мальчик. — Джонни не мог понять, сердится дядька или же он, наоборот, доволен.

— Я… — Джонни не знал, что сказать.

Лицо дядьки расслабилось, и он опять взъерошил волосы Джонни.

— Со временем я дам тебе и другие ответы. Доверие — это улица с двусторонним движением, Дэнни.

Меня зовут Джонни, Джонатан Александр Бакли. Моих родителей зовут Эндрю и Марси Бакли. Моих сестер зовут Хлоя и Эмили. Мы живем на Массачусетс-авеню в Вашингтоне, округ Колумбия.

Вчера Джонни поймал себя на том, что он, не раздумывая, отозвался на это дурацкое имя, Дэнни. Он не позволит этому дядьке заставить его быть не самим собой, а кем-то другим. Даже если на то, чтобы сбежать из этого дома, ему понадобится десять лет, он, Джонни, будет помнить, кто он такой и откуда.

— Еще раз спасибо за карандаши и раскраску. — Он приветливо улыбнулся дядьке и добавил: — И за эту классную чертежную доску. Раньше у меня никогда не было такой штуки.

До того, как мама Джонни стала его мамой, она была актрисой. И иногда она помогала Джонни писать короткие пьески для него и его сестер, чтобы сыграть их, когда папа вернется домой. Это как пьеса, мама. Я буду играть в ней, играть, как надо и сколько надо… пока не вернусь домой.

Глава 41

Вечером, в семь тридцать, Алекс встретил Лори у двери своей квартиры нежным поцелуем в губы. Она почувствовала на его губах соленый вкус коктейля «грязный мартини», который он держал в руке.

— Лори, тебе нет нужды стучать в мою дверь. Ведь у тебя есть ключ. — После помолвки он сделал дубликаты ее и своих ключей, а также ключей от их новой квартиры.

— Старые привычки.

Лео купил билеты на сегодняшнюю игру «Янкиз» себе и Тимми, исходя из предположения о том, что Лори и Алекс уедут на свой медовый месяц. Она уговорила их пойти, несмотря на изменение обстоятельств, пообещав Лео позвонить ему, если в деле о похищении Джонни произойдет прорыв. Они оба отчаянно старались дать Тимми хотя бы подобие нормальной жизни.

Алекс, зная, что она всю эту неделю питалась кое-как, уговорил ее зайти к нему, чтобы вместе поужинать.

— Прости, что я начал без тебя, — сказал он, подняв свой бокал. Обычно перед ужином они вместе пили коктейли, рассказывая друг другу, как у них прошел день, но в последнее время это не приносило им радости.

— Это мне надо извиняться за то, что я опоздала. Я все ждала, что Саммер Карвер мне перезвонит, но, скорее всего, этот момент уже не наступит. Наверное, именно поэтому и изобрели мобильные телефоны. — Она достала из кармана блейзера свой телефон, чтобы проверить, не звонили ли ей, пока она ехала в лифте.

Поставив свою сумочку на круглый столик в прихожей, она посмотрела в окно, любуясь видом на Ист-Ривер. Вместо того, чтобы радоваться перспективе их переезда в новую квартиру, она подумала, что будет тосковать по этому виду. Она уже тосковала по тому времени, когда у нее в мыслях не было такого негатива. После исчезновения Джонни каждый день затягивал их всех все глубже и глубже во тьму.

— Ты говорил с Марси и Эндрю? — спросила она.

— Да, сразу после того, как детектив Лэнгленд позвонила им и рассказала, как идет расследование. Они боятся, но держатся. Они попросили меня поблагодарить тебя за все, что ты делаешь.

— Сегодня мне опять позвонила Кара и спросила, может ли она чем-то помочь. — Няня Тимми звонила и писала Лори почти каждый день с тех пор, как пропал Джонни. — Кроме всего прочего, я опасаюсь, что в долгосрочном плане на нее и Эшли может разрушительно повлиять испытываемое ими чувство вины.

Он погладил ее по волосам, заправил выбившуюся прядь ей за ухо и, взяв за подбородок, приподнял ее лицо, чтобы посмотреть ей в глаза.

— Знаешь, чувствуя себя виноватой из-за ее чувства вины, ты никому не поможешь. Не все сразу. Когда Джонни вернется, мы позвоним Каре и Эшли и поговорим с ними об их тревогах, как