Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 - Шахназ Сайн

Он зазвонил. Еще раз. И еще раз. Потом мужской голос, гортанный и подвыпивший:

— Что… Алло? Стив? Господи… — Шуршание. Звук закрываемой двери. — Господи, Стив, два часа утра… Я с Джулией в постели… Стив? Алло?

Я изобразил английский акцент и спросил, где он был прошлой ночью. Сказал, что пришлю фотографии его жене, если он не скажет мне правду.

Потом выругался и повесил трубку.

Посмотрел на трясущегося и рыдающего Стивена Уоллеса.

Эх…

Свернул комбинезон и бросил его в огонь. Подержал руки над пламенем, чтобы они впитали тепло. Промышленная зона Олдкасла — место дерьмовое, но в без четверти три воскресным утром оно очень даже неплохо подходило для небольшой приборки. Коробкообразные здания складов стояли, окруженные заборами из металлической сетки, уличные фонари возвышались, словно стражники, над пустынными тупиками.

Здание старого универсама было заколочено. Парковка завалена пластиковыми пакетами, сухими листьями и всевозможным дерьмом. Обугленный остов сгоревшего «форда-фиесты», трейлер со сломанным валом — его колеса стояли градусов под шестьдесят к земле, небольшая куча сломанных тележек из универсама, матрасы и мешки для мусора…

Вслед за комбинезоном в огонь полетели молоток с пассатижами, потом швырнул туда же вязаную шерстяную шапку и пластиковую шапочку для душа. Вытащил мобильный телефон Стивена Уоллеса и тоже бросил его в огонь. Стал смотреть, как вся эта куча сгорает.

Кети… Моя девочка..

Отступать больше некуда.

Воскресенье, 20 ноября

41

— …и облевала сержанту Робертсу всю спину, прямо там, в комнате для совещаний. — Чарли повилял бедрами, повел плечами и склонил голову. — Тут-то и конец птичке…

Плям. Мяч для гольфа прошелестел по ковровым плиткам и залетел в маленькую штуковину в форме подковы, стоявшую на полу около дальней стены. Он поднял клюшку для гольфа над головой и изобразил рев толпы:

— Вот это удар! Молодой офицер из Олдкасла в очередной раз побеждает на чемпионате в Глениглз![105]

Он протянул мне клюшку, уселся на стул и провел рукой но голове, как будто проверяя, на месте ли остатки крашенных в коричневый цвет волос. На нагрудном кармане белой форменной рубашки расплылось темное пятно чего-то очень напоминающего коричневый соус, черная форменная куртка висела на спинке стула — погонам суперинтенданта явно требовалась хорошая чистка.

Подковообразная штуковина выплюнула мяч наружу.

Чарли вытянул палец и провел им невидимую линию по захламленному кабинету:

— На три пункта с поворотом вокруг корзины для бумаг. — Сунул в рот еще один кусок сэндвича с беконом.

Парковка за крошечным офисным окном была почти пустой.

Время от времени свет фар проходивших автомобилей разрывал темноту, высвечивая высокую кирпичную стену, обмотанную поверху колючей проволокой. Двадцать минут восьмого — до рассвета еще почти час.

Я закатил мяч на метку — подставку для пивной кружки «Тенненте Лагер». Прицелился. Тихо и небрежно. Чего тут особенного…

— Рона что-то здорово набралась вчера вечером.

— Думаю, ты понимаешь, что тебе за это полагается хорошенько надрать задницу, а?

— Да.

Плям. Мяч покатился под рабочий стол и отскочил от плинтуса.

— О-о, хороший удар. Итак, приступим к наказанию, так, что ли? Хотя, кажется, и тебе, и мне на это глубоко наплевать.

— Точно. — Я выставил следующий удар. — Как продвигаются дела с поквартирным опросом?

— И еще, Эш. Почему помощник начальника полиции? Ты что, не мог выбрать какого-нибудь засранца рангом повыше, чтобы обвинить его в том, что он — Мальчик-день-рождения?

Плям… Мяч ударился в корзину для бумаг.

— И сказал нашему любимому члену Парламента Шотландии убираться в задницу? Правда?

— Этому скользкому ублюдку еще повезло, что я не врезал ему коленом но яйцам. Ну так как там с поквартирным опросом?

— Что, не разговаривают с тобой? Вступай в наш клуб. Нам, несчастным придуркам в Профессиональных Стандартах, никто не говорит, что у них там делается. Мне самому приходится догадываться, что за варево у них там варится.

— Ябедников никто не любит.

Чарли снова проверил, на месте ли зализанные остатки волос:

— Эш, то, что случилось с Кети… Мне очень жаль.

— Я должен остаться в расследовании.

— Это так ужасно… — Вздох.

— Мне нужно знать, что происходит.

— Так только в кино бывает, Эш. Нельзя расколоть дело за двадцать четыре часа, особенно когда все средства массовой информации у нас на ступеньках лагерь раскинули. Ты должен быть дома с Мишель. Наши люди делают все возможное.

Плям. Чертов мяч опять прошел мимо, на этот раз закончив свой путь в щели между шкафом для документов и стулом для посетителей.

Я изо всех сил сжал клюшку в руках, костяшки побелели.

— Значит, меня выбрасывают. — Не самый большой сюрприз, но все же… — Он похитил мою дочь.

— Знаю, Эш, знаю. — Чарли вынул из поддона с находящимися в работе документами лист бумаги и протянул его мне. — Мне очень жаль. Заместитель шефа полиции хочет, чтобы ты был отстранен от дел на период расследования, и шеф с этим согласен.

— Отстранен.

— С сохранением содержания.

Как будто это имело какое-то значение.

Он посмотрел на импровизированное поле для гольфа, на стопки бумаг на столе, на остатки сэндвича с беконом — он готов был смотреть куда угодно, но только не на меня.

— Мне очень жаль, Эш. Но у нас нет другого выхода.

В углу стонал и скрипел принтер криминального отдела, изводя на отчеты стоны писчей бумаги. Другими производимыми в комнате звуками было бряцанье и буханье — это я бросал в картонную коробку содержимое ящиков моего рабочего стола.

— С вами все в порядке? — Из коридора в комнату бочком вошла доктор Макдональд.

Волосы у нее были какие-то другие — более прилизанные, что ли, и потемнее. На ней были черный с длинными рукавами жакет и красно-черная полосатая футболка. На шее, на чем-то вроде четок, висел крест. Черные джинсы. Но обувь была все та же — ярко-красные высокие кеды-«конверсы» с неестественно белыми носами. Она что, каждое утро новую пару надевала?

Швырнул в коробку степлер и дырокол:

— Все, твою мать, свалили, как только я коробку вытащил.

— Что, воры больше уважают, чем полицейские?

— Отстранен до окончания расследования. Восемь лет, и все без толку. Восемь лет… — Смел со стола наполовину использованные стопки бумаг для заметок. — Завтра ее день рождения.

— Может быть, нам не потребуется ордер, чтобы допросить Стивена Уоллеса, может быть, мы сможем…

— Я же сказал вам вчера вечером — это не Стивен Уоллес. — На дне нижнего ящика стола притаился клубок спутанных проводов с