Сладость риска - Марджери Аллингем

– Еще наслушаешься, – пообещал Кэмпион. – Черт-те что творится: я король! Фаркьюсон представляет правительство страны, Игер-Райт – оппозицию. Ты ведь не прочь получить орденок-другой? Тройную звезду, к примеру: и модно, и не буржуазно.

– Похоже на бред, – сказал Гаффи. – Но разумеется, я с вами, если найдется для меня роль. Не хочу никого обидеть, только не кажется ли вам, что ваше место в больнице для душевнобольных?

Бледные глаза Кэмпиона тотчас помрачнели.

– Да, и это тоже – как всегда, – сказал он. – И прежде чем ты решишь к нам присоединиться, я обязан предупредить: вполне вероятно, мне и всем моим близким друзьям придется сложить голову в борьбе. Фаркьюсон, а где та одежка?

Дики повернулся, наклонился и достал из-под туалетного столика чемодан. Порывшись в нем, вынул легкий дорожный плащ и продемонстрировал прореху длиной в шесть дюймов под мышкой.

– Пуля? – поинтересовался Гаффи.

– Когда садились на поезд в Бриндизи, – подтвердил Кэмпион. – Мы, авернцы, живем в постоянном риске.

– Я в деле, – решительно сказал Гаффи. – Но где эта ваша Аверна? Мог я слышать о ней?

– Скорее, нет, чем да. Аверна – величайшее сокровище, о котором известно очень немногим. – Мистер Кэмпион произнес это небрежным тоном, но хорошо его знавший Гаффи понял, что речь пойдет о серьезном. – Откровенно говоря, – продолжил Кэмпион, – это королевство не назовешь грандиозным. Начать с того, что его площадь около восьмисот.

– Квадратных миль? – изумился Гаффи.

– Акров, – скромно уточнил мистер Кэмпион. – Куда вмещается дворец, как же без него, но не вмещаются горы. Правда, у меня доминион над левой половиной живописной горы высотой порядка четырех тысяч футов и над правой половиной еще более высокой горы. Эти не очень приятные глазу владения содержат в себе проточную воду, стужу, пятьсот ярдов морского побережья, плантацию трюфелей и полдюжины подданных, каждый из которых теперь располагает фотографией моей особы в королевском облачении, с автографом, и полутысячей сигарет. Мое положение шатко. Только личное обаяние помогает мне удерживать власть, хотя не спорю, армия способствует тоже. У нас красивая форма – красная с золотом, ты обязательно должен ее увидеть.

Гаффи сел.

– Прошу прощения, – сказал он, – но все это звучит неправдоподобно. Предлагаю рассказать снова – внятно и понятно, как если бы я был ребенком.

– Это непростая история, – кивнул мистер Кэмпион. – Однако, если доверишься мне и постараешься осмысливать факт за фактом, я сумею объяснить. Прежде всего, важна история Аверны, а она такова. Все началось с Петра Пустынника, который в тысяча девяностых возглавил крестовый поход. Он взял с собой друга, Вальтера Голяка, который, похоже, был столь же безнадежен, как и его прозвище. Они отправились с толпой паломников в многотрудный поход по Далмации. Рассчитывали, что пища будет появляться чудесным образом – во'роны возьмутся ее приносить и всякое такое, но, как ты догадываешься, надежды не оправдались, и в итоге крестоносцы застряли где-то на равнинах Малой Азии. Об этом можешь прочесть в любом историческом справочнике, правда там не настолько доходчиво изложено.

А теперь более конкретная информация. С этими двумя типами путешествовал очень крутой парень по имени Ламберт Венсенский, но ему почему-то наскучили приключения, и он решил отправиться восвояси. С приятелями-энтузиастами он расстался в горах на побережье Далмации, и поначалу ему пришлось туго. Но в нем жил дух первопроходца, и он не покорился судьбе. Добыл себе жену – наверняка какую-то древневенгерскую красотку – и поселился с ней в надежном убежище, в уютной долине с лесом и ручьем, защищенной по всему периметру горами. Вот это и есть мое королевство.

Гаффи кивнул и сказал:

– Пока ясно.

Мистер Кэмпион чинно продолжил:

– Супруги и их присные какое-то время пожили в горах, а потом старине Ламберту захотелось домой. Единственным недостатком этой долины было и, в сущности, остается то обстоятельство, что из нее очень трудно выбраться. Залез туда – и все, ты в ловушке, а если не удался урожай или пересохла речка, положение может стать незавидным. К тому же там нет никакой светской жизни.

Миссис Ламберт и большинство других поселенцев остались, а мистер Ламберт с парой друзей отправился в путь. Самое удивительное, что они добрались до родины. Однако политика в стране соответствовала тем суровым временам: поместья Ламберта оказались конфискованы, и бедняге не удалось собрать денег, чтобы вернуться в долину. Он уплыл в Англию, и там его приняли чуть ли не как святого. Однако не нашлось желающих исследовать его владения, и в конце концов он умер в нищете, завещав свое королевство, в существование которого никто не верил, английской короне.

Все это оставалось историческим анекдотом вплоть до тысяча сто девяностого года, когда Ричард Первый отправился в свой крестовый поход и отряд во главе со славным парнем по имени Эдуард Верный откололся от его армии в Тусции, прошел через Романдиолу до Анконы, затем пересек Адриатику – бог знает, как она тогда называлась, – и добрался до Рагузы, где Динарские Альпы спускаются к морю. Прости, что утомляю тебя этой историей, – смущенно посмотрел Кэмпион на приятеля, – но услышать ее совершенно необходимо, если ты действительно хочешь понять, что мы затеяли. Вернемся к Эдуарду Верному. Он наконец разыскал королевство Ламберта – и был разочарован. Из первых поселенцев никого не осталось в живых, а само место Эдуарду нисколько не приглянулось. Тем не менее он водрузил там королевский штандарт и официально заявил права на территорию – в присутствии двух ящериц и медведя, надо полагать. Ситуация ничуть не улучшились, даже когда кто-то распустил слух, основанный на ложных и сумбурных выкладках, будто бы именно в этой долине случился конфликт между Каином и Авелем. На сем участие Эдуарда и закончилось – он назвал королевство Аверной и вернулся в Англию. Позже, когда он вручил свой отчет Ричарду, тот не на шутку развеселился. Эдуарда он наградил, а бесполезное королевство подарил семье Хантингфорест, совершенно сумасбродным родоначальникам графов Понтисбрайт. Двое из них умерли, предприняв экспедиции в свои новые владения. Могу предположить, что Ричард долго смеялся – или его наследники. Таков был юмор в те времена.

Прошло какое-то время, Понтисбрайты малость задрали нос, и правивший тогда король предложил им съездить и ознакомиться с родовым наследием.

Ободренный широкой ухмылкой Гаффи, мистер Кэмпион продолжил свое повествование.

– Ничего особого не происходило, – сказал он, – вплоть до тысяча четырехсотого года, когда Жиль, пятый граф, добрался до Аверны, нарек себя наследным паладином и построил замок. Это в первую очередь ему мы обязаны нынешней суетой. Он заказал корону и по всем правилам сочинил устав, который подписал и скрепил печатью Генрих