Искатель, 2006 №11 - Владимир Васильевич Гриньков

— Ну!

— Баранки гну! — изобразил сердитость Китайгородцев. — Рассказывай, как в тот день было!

— Я с ними не рыбалил! — вякнул в свое оправдание дядя Степа.

Но Китайгородцева уже нельзя было заболтать.

— Что видел? — возвысил он голос. — Быстро!

— Я к ним не подходил! — заторопился дядя Степа. — Издали видел, как рыбалили!

— Их двое было? — еще раз уточнил Китайгородцев.

— Ага! Потом уехал, — сказал дядя Степа как-то удрученно.

— Кто?

— Этот, из Москвы.

— А Глеб?

Дядя Степа в темноте развел руками.

— Чего такое там случилось? — настойчиво добивался Китайгородцев. — Куда подевался Глеб?

— Да Глеб тут вроде вовсе ни при чем, — неуверенно ответил дядя Степа.

— Ни при чем? А его с той весны больше не видели? И его машина у тебя?

Напоминание об этой треклятой машине деморализовало дядю Степу. Не нашелся, что ответить строгому собеседнику.

— Где Глеб? Что там случилось?

— Меня там не было вобче! — взмолился дядя Степа.

— С тебя нет спроса! — выдал ему индульгенцию Китайгородцев. — Спрос сам знаешь с кого будет.

Дядя Степа кивнул с обреченным видом.

— Уехал и уехал, — сказал он. — Не моя забота. У меня своих дел полно. Так, видел тока, что стоит машина, а некогда было подойти.

— Машина чья? Глеба?

— Евойная. Вечер стоит, утром тож стоит, и днем опять. Мне интересно! Я пошел! — судорожно вздохнул дядя Степа.

Лучше бы не ходил. Сейчас он сильно раскаивался в своем тогдашнем безрассудстве, как можно было догадаться.

— Я пришел. Стоит машина. И нету никого.

— А Глеб? — удивился Китайгородцев.

— Нету Глеба! — заметно занервничал дядя Степа.

Его наглая ложь была невыносима. Он юлил, как мелкий жулик на допросе. Оставалось только понять, что такое он в тот день увидел на речном берегу.

— Что было с Глебом? — напористо спросил Китайгородцев.

Не надо, мол, юлить, я тебя насквозь вижу.

— В каком он виде был? Жив? Мертв? Как выглядел?

— Да не было его! — с готовностью сказал дядя Степа и руки к груди прижал.

Вот это ему легко было говорить. Без труда далось. С такой легкостью сообщают то, что позволяет умолчать о чем-то другом, о неприятном и опасном. А в следующую минуту ему и вовсе полегчало, потому что они вышли к реке.

— Вот! — сказал дядя Степа. — Евойное постоянное место!

Бережок. Укромное место, кустарником прикрытое. Несмотря на поздний час, можно было рассмотреть — белый снег не позволял сомкнуться мгле.

— Машина где стояла? — спросил Китайгородцев.

— Тута! — указал провожатый.

— Чья машина?

— Глеба.

— А вторая?

— Здесь, — дядя Степа указал место чуть поодаль.

— И ты хочешь мне сказать, что он на своем «Бентли» — по такому бездорожью?

— На ком? — не понял дядя Степа.

— На машине на своей шикарной. На иномарке.

— Так ить джип! — внушительно произнес дядя Степа.

— Джип был?

— Ага! Красивый, падла! — уважительно молвил дядя Степа.

Внедорожник мог, конечно. Внедорожник — это вам не «Бентли».

— Тута костерок у них, — показывал дядя Степа. — Тута вот рыбалили.

Ночь близка, снегом все засыпано, да и времени очень много прошло. Никаких следов тут не сыскать.

— А ты откуда за ними наблюдал?

— Я же не это! — обиделся дядя Степа. — Я без подглядок! У меня дела свои! Не хуже ихних дел!

— Рыбалил?

— Ну!

— Где?

— Во-о-он там, — показал рукой дядя Степа.

В темноте не очень разглядишь, но понятно, что не близко. И оттуда увидеть то, что происходит здесь, на берегу, невозможно. Две машины на пригорке, поднимающийся над кустарником дым от костра — это можно было рассмотреть. Но рыбаков за кустами не увидишь. Если только с противоположного берега…

— А там в тот день кто-нибудь был? — указал за реку Китайгородцев. — Видел кого?

— Нет, не было.

— Ну что ж, пошли, — сказал Китайгородцев.

— Куда? — обмер дядя Степа.

— К тебе. Машину осматривать, которую ты себе забрал.

— Я ж не себе!

— А кому? Дому престарелых? — внушительно осведомился Китайгородцев.

Машину Глеба дядя Степа хранил в сарае. Песочного цвета «жигуль». Одиннадцатая модель. Развалюха, каких в Москве уже не встретишь. Китайгородцев осмотрел салон. Ничего, что могло бы заслуживать внимания. Открыл багажник. Запасное колесо, канистра для бензина и в картонной коробке — целая коллекция инструмента и запасных частей. Это не новехонькая иномарка, которой под капот можно не заглядывать. На этой машине в дальнюю дорогу без запчастей лучше не отправляться.

Китайгородцев не поленился и вывалил содержимое коробки на пол — чтобы проще было изучать.

— Все в наличии! — тотчас сообщил дядя Степа. — Вот как было, так все и осталось. Я даже гаечки махонькой не взял!

Китайгородцев никак не мог приступить к изучению содержимого коробки, потому что дядя Степа нависал над ним пожарной каланчой.

— К стене! — скомандовал Китайгородцев. — И чтоб ни с места!

Дядя Степа подчинился и отступил.

Теперь Клтайгородцев в безопасности. А то, не ровен час, огреет дядя Степа железякой. До сих пор непонятно, что такое приключилось с Глебом и каким образом его машина досталась дяде Степе. А железок много в гараже. Хоть даже среди инструмента из запасов Глеба. Правда, ничего такого здесь нет, что удобно в руку ложится. Ключи гаечные — это мелочь легкая. Все остальное тоже не без изъяна. Чего здесь не хватает? Чего-то нет.

— А где баллонный ключ? — спросил Клтайгородцев.

— Я не знаю, — пожал плечами дядя Степа. — А што ли нет?

— Ты, когда катался на машине этой, колесо хоть раз менял?

— Нет.

А если нет — тогда и отсутствия баллонного ключа дядя Степа мог даже не заметить. Ник чему ему.

— Подумай! — требовательно глянул Китайгородцев. — Может, видел где?

— Не видел, — сказал дядя Степа. — И не брал. Я гаечки не взял!

Глеб возил повсюду целую коробку запчастей, многие из которых ему еще долго-долго могли бы не понадобиться, а баллонный ключ, который есть в любой машине, даже в иномарке новенькой, — отсутствовал. Это ли не странно? Это очень странно! И еще этот ключ — удобная очень железяка. В руку хорошо ложится.

Дядя Степа знал больше, чем говорил. И непонятно было, как из него это его знание выудить. Китайгородцеву вспомнился гипнотизер Потемкин. Вот для кого в подобных случаях не было преград. Он лишал человека способности сопротивляться, заставлял забыть о воле, хитрости, стыде и чувстве долга — обо всем, что могло помешать красноречию погруженного в гипнотический транс человека. Потемкина поблизости не было. Но в багажнике машины Китайгородцева присутствовал дорожный неприкосновенный запас: водка и тушенка. Китайгородцев не владел даром гипноза, но водка могла если не развязать язык скрытному дяде Степе, то хотя бы лишить способности крепко держать