Тени дома с башенкой - Евгения Ринская

тиснением название. Первый роман ее мужа, написанный под впечатлением от его короткого пребывания в Неприновке и знакомства с Домом с башенкой. Это был, конечно, прекрасный выбор для этого дня.

Прижав книгу к животу, Римма Борисовна прошагала в столовую. Переместилась со скрипучего венского стула на не менее скрипучее кресло-качалку, живописно закрытое расшитыми лоскутными покрывалами – спасибо увлечению Розы Михайловны. И принялась за чтение.

Первый роман, написанный молодым сельским учителем по профессии и настоящим городским интеллигентом по праву рождения относился к подростковой прозе и рассказывал о приключениях трех мальчиков, решивших раскрыть тайну старой часовни. Затерянная в глухих лесах, она стала прибежищем контрабандистов, шпионов и кого только не. Неудивительно, что пресечь их махинации и раскрыть давно забытые тайны смогли только два настоящих советских пионера – юный краевед-следопыт и местный заводила – и перевоспитанный ими отъявленный местный хулиган.

Римма Борисовна, конечно, понимала, что в основу многих характеров легли люди, встреченные выпускником педагогического вуза Адрианом Романовским во время его ссылки в неприновскую сельскую школу. Но она не думала, что и сам молодой учитель оставил в их сердцах настолько глубокий след.

Едва узнав о родственных связях Риммы Борисовны, Марья Власьевна на несколько мгновений растеряла свой командный тон, но затем собралась и обратила его уже в другое русло – она крепко обхватила ослабевшую от непривычной нагрузки Римму Борисовну за плечи и не терпящим возражений голосом заявила, что вдова Романовского непременно, непременно должна прийти с ней в четверг на день рождения совершенно незнакомого ей Сергея Павловича, где соберутся буквально все, кого ей надо знать.

Римма Борисовна не стала отпираться – она чувствовала, что муж, с которым они счастливо прожили больше 40 лет, придумал историю с домом для того, чтобы облегчить ей внезапное одиночество, помочь обрести новое дело. И раз уж она взялась играть в его игру, для начала стоило обзавестись на новом месте полезными знакомствами.

Кроме того, надеялась она, может быть, более близкое знакомство поможет расположить к себе жителей Неприновки.

Римма Борисовна, ритмично раскачиваясь в кресле, довольно улыбнулась: пока все складывалось как нельзя лучше. Возможно, последняя фантазия Андриана Валентиновича была не менее удачной, чем его первые романы. И она даже знала теперь, что подарит имениннику.

Праздничное собрание было назначено на 16 часов: Марья Власьевна, как и обещала, заглянула за ней без десяти и спустя 15 минут они уже стояли перед невысоким забором из штакетника. За ним виднелся невысокий, простенький по форме дом – рубленый квадрат сруба, высокий треугольник второго этажа и крыши. Откуда-то сзади доносилось приглушенное жужжание потревоженного улья – только периодические всполохи смеха и вскрики дам говорили, что гости уже в сборе, а празднество успело начаться.

Гости собрались на задней части участка – за длинным, приземистым, накрытым клеенкой столом, к которому подтащили, кажется, все сидячие места, которые было возможно – и изогнутые старые стулья, и крепкие кухонные табуретки, и длинные лавки. Судя по всему, здесь действительно собрался весь цвет старой Неприновки.

– Здраавствуйте – нараспев произнесла Марья Власьевна, остановившись во главе стола, – Сергей Петрович, смотрите, кого я привела – жену, то есть вдову, нашего дорогого Андриана Валентиновича, – пропела она, обращаясь не столько к имениннику, сколько ко всем собравшимся за столом.

Глаза их были устремлены на Римму Борисовну, шум голосов постепенно стих и вместо него тихой рябью по рядам сидевших покатилось перешептывание. Хозяин, грузный мужчина в старомодной клетчатой рубашке и панаме цвета хаки, грузно поднялся из-за стола и в некоторой растерянности растопырил руки – как будто хотел, но не решался обнять гостью.

Римма Борисовна по возможности очаровательно улыбнулась всем собравшимся и шагнула вперед, протягивая красный коленкоровый томик.

– Очень приятно познакомиться, Сергей Петрович. Простите, я тут несколько спонтанно, без приглашения. Но вот вам от меня подарок, – и она торопливо вложила в раскрытые руки хозяина книгу, а затем кратко обняла, чтобы избавить, наконец, его от затруднений.

Сергей Петрович для этого аккуратно примостил книгу на угол стола, и одна из сидевших поблизости женщин, потянувшись, взяла ее и раскрыла на первой странице.

– С автографом! – ахнула она.

Римма Борисовна высвободилась из объятий и, довольная, что подарок произвел ожидаемый эффект, повернулась к столу.

– Да-да, это самое первое издание. Андриан Валентинович лично надписал тогда несколько книг, эта все время хранилась в семейной библиотеке.

Женщина подняла раскрытую книгу, показывая ее собравшимся: «Правда всегда проще, чем кажется», – гласила выведенная от руки фраза над размашистым автографом. Сергей Петрович растроганно засопел.

– Да вы присаживайтесь, присаживайтесь… – сориентировались женщины за столом.

– …Римма Борисовна, – солидно вклинилась Марья Власьевна, чрезвычайно довольная произведенным эффектом. – В конце концов кто, как не она, матриарх этого поселка, не поленилась прийти на субботник и добыла там такую сенсацию – вдову писателя, возведенного в Неприновке в ранг местного героя.

За столом началась суета, с грохотом задвигались разномастные стулья, табуретки и лавки, зазвенели тарелки и вилки. Откуда-то из дома пробежала женщина со стопкой и тарелкой. Спустя несколько мгновений суета стихла также внезапно, как и началась – сидящие в ряд гости отхлынули от головной части стола, где, по правую руку от хозяина, образовалась тарелка, приборы и рюмка для Риммы Борисовны.

Приветливо покивав в разные стороны, словно королева во время выхода к народу, Римма Борисовна разместилась за столом. Марья Власьевна села прямо напротив нее.

– А вы знаете, что наш Сергей Петрович – прототип Гришки из романа? – немного жеманно спросила ее соседка слева.

Римма Борисовна выразила вежливое удивление – Гришка в романе, честно говоря, был персонажем так себе: ленивым, тугодумом и не слишком уверенным в себе. Но хозяин вечера, кажется, ничего обидного в этом не увидел. Наоборот, он еще сильнее смутился и застенчиво отмахнулся от женщины.

– Да ладно вам, придумают тоже. Ну, может только пара черт, – забормотал он, не без гордости глядя на Римму Борисовну.

– Зато сразу понятно, с кого писали Степана, – желчно вставила Марья Власьевна, точным ударом вилки подцепив из пиалы на столе маринованный грибок. Степан в романе был тем самым перевоспитавшимся хулиганом.

Соседка Риммы Борисовны справа оскорбленно фыркнула, словно ее обижала работа с такими простыми ассоциациями.

– Понятное дело, с Мишки нашего – все одно, что был хулиганьем, так им и остался, – едва не сплюнула она.

Старушка в аккуратном белом платочке, сидевшая от них через стол, наклонилась вперед и прошамкала что-то тонкими губами.

– Что, баб Вер? Еще огурчиков тебе?, – старушка, не растерявшись, кивнула и подняла над столом тарелку, а пока женщина суетилась,