Разрушитель. Семейное дело - Александр Трогон

– Никитка, да тебя не узнать! – распевно протянула Вероника, при этом окидывая парня цепким сканирующим взглядом хищницы перед прыжком. – Почти красавчик! – игриво подмигнула она.

– Еще бы, – ухмыльнулся молодой человек. – Последний раз мы встречались лет восемь тому назад. Я еще только университет заканчивал.

– Вау, какие люди! – приятным глубоким баритоном театрально воскликнул подошедший к молодым людям Владимир.

Мужчины поприветствовали друг друга вежливым рукопожатием. При виде брата и сестры, излучающих высокомерную самоуверенность, Никита несколько стушевался. Разговор явно не клеился. Кузены с обеих сторон еще с детства унаследовали родительскую взаимную неприязнь, отчего теперь с трудом подыскивали темы для приятельской беседы.

Вероника обвела участок перед домом скучающим взглядом и, заявив, что от нечего делать собирается позагорать, отправилась к ближайшему шезлонгу. Владимир последовал ее примеру. Вальяжно развалившись в кресле и вытащив из прихваченного из машины рюкзака Проссеко с парой пластиковых стаканчиков, он откупорил бутылку, из горлышка которой тут же хлынула обильная пена. Кузен разлил вино по стаканчикам, один из которых протянул Никите.

– Выпьем за встречу, – утвердительно произнес Владимир.

Поколебавшись, Никита все-таки принял стакан и сделал из него глоток. Вино было теплым и оттого невкусным. Взглянув на кузена, Никита обратил внимание, что тот отчего-то нервничает, хотя и старательно пытается это скрыть. Руки Владимира мелко подрагивали, а его взгляд постоянно перемещался на дом. Молодому человеку такое поведение кузена показалось довольно странным, но спрашивать о причинах он, конечно же, не стал.

Тем временем к компании молодых людей подошла вновь впавшая в раздражительное состояние Люся. Тетка сообщила, что праздничный обед намечен на четыре часа пополудни, и если они проголодались, то могут сами зайти на кухню, где она приготовила бутерброды и закуски. Никита единственный из всех троих поблагодарил тетку за заботу, после чего она вновь умчалась в сторону дома.

Вероника, не выходящая из образа светской львицы, бросив на парня томный взгляд и назвав его «милым», попросила его принести, что-нибудь перекусить. Никита тут же почувствовал, что где-то внутри него просыпается сильное раздражение, вызванное поведением сестры. Подавив в себе отчаянное желание, сказать ей что-нибудь резкое, он молча кивнул и, развернувшись, зашагал на кухню.

***

День перевалил за полдень. Генерал вышел на парадное крыльцо и облокотился о деревянные перила. Еще один приглашенный им гость запаздывал, и Борис Алексеевич начал волноваться, а приедет ли он вообще.

Внезапно за дощатым, местами покосившимся и просевшим забором раздалось урчание работающего автомобильного двигателя. Подъехав к воротам, машина остановилась в ожидании.

Обернувшись назад в сторону прихожей, Борис Алексеевич громко позвал сторожа Игната, чтобы тот впустил нового гостя. При этом его лицо исказила гримаса сильного душевного волнения, а руки еще крепче вцепились в парапет.

Уже через несколько минут к дому, по выложенной растрескавшейся плиткой дорожке, зашагал сухонький, среднего роста, но еще довольно бодрый старик в сопровождении молодой и очень симпатичной девушки. Генерал сразу же догадался, что его гость приехал вместе со своей единственной внучкой.

Не удержавшись, Борис Алексеевич приставным шагом осторожно спустился с крыльца и пошел к ним навстречу.

– Ванечка! Иван Иваныч! Как же я рад тебя видеть! – порывисто воскликнул генерал, протягивая старику свою вспотевшую морщинистую ладонь.

– Ну, здравствуй, Боря, – сдержанно откликнулся старик, уклонившись от рукопожатия.

– И все же ты приехал. А я уж начал бояться, что передумаешь, – произнес генерал, слегка нахмурившись и убирая руку за спину.

В душе он надеялся, что Иван Иваныч – его старинный приятель и бывший сослуживец – со временем забудет былые обиды. Однако по всему было видно, что этого не случилось.

– А внучка-то у тебя, какая красавица выросла! – попробовал задобрить старого друга Борис Алексеевич. – Я ее помню соо-всем крошкой.

– Так немудрено. Мы с тобой, Боря, в последний раз лет двадцать тому назад повстречались, – ехидно заметил Иван Иваныч.

– Что вспоминать?! Дело прошлое. Мы оба – уже дряхлые старики. Можно сказать, одной ногой в могиле стоим. Так что, проходите в дом, не стесняйтесь, а о наших делах мы позже поговорим.

Подозвав взмахом руки материализовавшуюся неподалеку Люсю, генерал приказал ей проводить Иван Иваныча и его спутницу в их комнату – соседнюю с его собственной спальней. Проводив друга тяжелым взглядом исподлобья, Борис Алексеевич натужно вздохнул.

Он вспомнил те времена, когда они вместе с Ванькой вечерами по выходным играли в преферанс, засиживаясь до глубокой ночи. Помнил, как они были вдвоем влюблены в одну и ту же девушку, которая впоследствии стала женой более напористого и пробивного Бориса. Друг тогда благородно отошел в сторону и не стал выяснять отношения. К своему сожалению, он отчетливо помнил и их последнюю встречу, после которой друга у него не стало…

Подняв слезящиеся от слепящего солнца глаза, он оглядел свои владения. Заметив расположившихся в тенечке внуков, генерал сурово окликнул Владимира, позвав его за собой в дом. Тот, услышав голос деда, резко дернулся, словно от удара, но ослушаться не решился. Отпив игристого вина прямо из горлышка бутылки, он поднялся с места и потрусил вслед за генералом.

Вероника обернулась, провожая старшего брата удивленным взглядом. Впрочем, его проблемы девушку мало трогали. Откинувшись обратно на шезлонге, она прикрыла глаза, подставив лицо теплым солнечным лучам.

Глава 5

Никита, пятясь спиной, выходил из кухни в коридор, неся в обеих руках две тарелки, заполненные бутербродами и спелыми абрикосами, и не заметил, как едва не налетел на идущую по коридору девушку.

– Осторожно! – раздался возмущенный окрик.

Голос показался молодому человеку подозрительно знакомым. Он резко затормозил и медленно, сохраняя баланс, развернулся.

– Лиза, что Вы тут делаете? – изумленно воскликнул Никита, часто заморгав от удивления.

– Ой, Никита! – настала очередь удивляться девушке. – Опять мы с Вами столкнулись, – коротко хихикнула Лиза. – Так, значит, Вы внук Бориса Алексеевича?

В ответ Никита попытался развести руками, отчего наполненные разной вкуснятиной тарелки опасно накренились.

– А я привезла сюда дедушку. Его генерал пригласил на свой юбилей, – объяснила свое появление на даче Вершининых девушка. – Кстати, познакомьтесь! – кивнула она головой в сторону подошедшего и остановившегося рядом с ней пожилого мужчины. – Этой мой дедушка – Иван Иваныч. Они раньше с генералом вместе служили. А это – Никита. Помнишь, я по дороге сюда тебе о нем рассказывала, – Лиза полуобернулась к старику и задорно ему улыбнулась.

Дед, склонив лысоватую, в темных старческих пятнах голову набок, оценивающе посмотрел на молодого человека, а затем протянул ему руку. Взгляд Никиты заметался по сторонам в поисках поверхности, куда можно было бы поставить злосчастные тарелки.