Очень плохие вдовы - Сью Хинсенбергс

Как и следовало ожидать при таких трагических обстоятельствах, понадобилось пару дней, чтобы подтвердить, что Дэйв умер «неестественной смертью в результате неотвратимого случайного происшествия». Другими словами, в результате ужасной трагической случайности. Родственницы Дэйва выражали возмущение по поводу проведения прощания у закрытого гроба. Ведь Дэйв был таким красавчиком, да еще и с такой пышной шевелюрой – им хотелось напоследок полюбоваться на него. И вот после службы все друзья и родственники Дэйва собрались в банкетном зале казино – это было проявлением заботы: сотрудникам и их семьям предоставляли возможность не думать об организации поминок в трудный час.

Двери машин на парковке возле церкви захлопнулись, и два лимузина увезли новоиспеченную вдову и ее дочерей с мужьями к современному зданию, которое возвышалось среди прочих у кромки воды, в десяти кварталах от церкви. Это было единственное казино в округе – краеугольный камень для бурно растущей туристической индустрии и источник гостей для конференц-отеля на сто номеров. Вместе они составляли единый комплекс, доминирующий в прибрежной застройке.

Машины останавливались одна за одной на круговой подъездной дорожке, и скорбящие выходили и взбирались по лестнице ко входу в казино под навесом из стекла и стали. Флаг в центре перед входом был приспущен в знак уважения к Дэйву, и соленый бриз с Атлантики трепал полотнище.

Пэм знала, что Хэнк и Ларри уже были внутри: они помчались к машине Хэнка, едва катафалк направился в крематорий. Будучи начальником производственного отдела, Хэнк хотел приехать первым, чтобы удостовериться, что все в порядке. Пэм, Нэнси и Шализу подвозил Андре, причем Шализа села рядом с ним впереди, а Пэм и Нэнси устроились на заднем сиденье. Андре припарковал автомобиль довольно далеко от входа, сказав, что прогулка пойдет им на пользу. Нэнси пыталась было запротестовать, но Шализа покачала головой: мол, за этот рубеж не стоит бороться, подруга.

Зайдя внутрь, им пришлось лавировать между группками туристов в отутюженных брюках цвета хаки и местными игроками в темных джинсах. Они пробирались сквозь какофонию игровых автоматов, тихое пощелкивание рулеток и мягкий стук игральных костей на обитых войлоком столах к эскалаторам, у которых висело объявление с указанием, как пройти в зал приемов на третьем этаже.

Народу собралось немало.

Смерть Дэйва пришлась на оптимальный возраст, когда на похороны еще есть кому прийти. Он был достаточно молод, чтобы большинство его друзей и родственников еще не успели умереть прежде него. Но и пожил достаточно, чтобы друзья и подруги его дочерей уже сочли своим долгом поприсутствовать. Некоторые из них даже пришли с парой.

На таких мероприятиях Пэм всегда не хватало дочери, но прилететь из Новой Зеландии – фактически с другого конца света – для Клер было неподъемной тратой. Пэм вновь посмотрела на Марлен и ее дочерей. Они стояли напротив украшенной цветами стены, рядом с портретом Дэйва – размером с плакат – на подставке. На экранах в разных концах зала каждые пять секунд мелькали кадры из жизни Дэйва. Пэм попыталась отследить те фотографии, которые они передали для этого слайд-шоу: Дэйв с друзьями на футбольных матчах детей, Дэйв с друзьями на рыбалке, с ними же на вечеринках, в Рождество и на Новый год, их совместный отпуск… И где же все эти фото?

На ярком ковре с мозаичным узором был организован шведский стол, на одном конце которого можно было налить кофе, а на другом – напитки покрепче. В хаотичном порядке между баром и кофемашинами стояли многоярусные подносы с сэндвичами, овощной нарезкой и десертами. Подруги смотрели, как Андре – муж Шализы – подтянул штаны, взял тарелку и устремился к подносу с овощами.

– Вот же козел, – пробурчала себе под нос Шализа.

Пэм забеспокоилась. Стойт себе Андре, палочки морковные перебирает – с чего бы это Шализа так на него взъелась?

– Ты о чем это? – спросила она.

– Думаю, он с кем-то романчик крутит.

– Кто? Андре?

Пэм и Нэнси одновременно уставились на высокого мужчину с коротко стриженным афро. Он уже снял пиджак, ослабил узел галстука и теперь пластиковыми щипцами накладывал на тарелку виноградинки без веточек. Одна упала на пол, и он огляделся, прежде чем аккуратно подтолкнуть ее под длинную белую скатерть своим начищенным до блеска черным мокасином.

Пэм уже и не знала, чему больше удивляться: тому, что гаражная дверь размозжила красивое лицо Дэйва Брэнда, или тому, что этот капризный Андре Мерфи нашел, с кем покувыркаться в постели. И потому она спросила:

– А с чего ты это взяла?

Шализа прищурилась.

– А с того, что он не стал есть сэндвичи на поминках.

Нэнси и Пэм удивленно вздохнули. За тридцать лет своего знакомства они все вместе посетили достаточно мероприятий подобного рода и точно знали: Андре любил сэндвичи, что подают на поминках. Хотя он и был помешан на правильном питании и полезной пище, эти сэндвичи были его слабостью и способом показать, как же он горюет по усопшим.

Особенно Андре любил треугольнички из мягкого белого хлеба с яичным салатом – но чтобы лука и майонеза было поменьше. Он ценил вкус маринованных корнишонов и легкость соленого масла. Не прочь был закусить и сэндвичами с тунцом, если те были приготовлены правильно. Но, если верить Андре, без салата с курицей поминки никуда не годились. На десерт он предпочитал брауни – но чтобы не слишком жирный и рассыпчатый; вот таким всегда было его поминальное меню.

Шализа неотступно смотрела на мужа.

– Он и так следит за каждым куском, но тут даже себя переплюнул. Ты же видела, как он шаги подсчитывает. Загрузил себе приложение для подсчета калорий, а в машине у него я нашла рекламу спортзала.

– Ну, – Пэм была готова к чему-то подобному, – может, старается измениться к лучшему…

Шализа посмотрела на Пэм и подняла брови. Вместе они понаблюдали, как Андре отложил наконец щипцы и почесал зад.

– И кто же счастливица? – встряла Нэнси и тут же одернула себя: – Прости, Шализа. – Она кашлянула и перефразировала вопрос: – И с кем же он встречается, по твоему мнению?

Шализа пожала плечами.

– Пока никого не подозреваю. Думаю, он сам пока еще только строит планы…

На входе засуетились, и это моментально переключило внимание Шализы с Андре на новых гостей.

– Ого…

Нэнси проследила за тем, на кого был направлен взгляд подруги, и эхом отозвалась:

– О-го…

Пэм не заставила долго ждать:

– Да чтоб меня!

Сабрина Куомо собственной персоной стояла на входе, обрамленная дверным проемом,