Искатель, 2008 № 05 - Журнал «Искатель»

2

Не много же я узнал в отделе ремонта. Просмотрел платежные ведомости — Бородулин оплатил все сразу и явно не экономил. Я бы никогда не решился отдать такие деньги за ремонт. Не потому, что жадный, просто мне без надобности мозаичный паркет, пол с подогревом в санузле и на кухне... Кто-нибудь знает, зачем подогревать пол на кухне, где и так тепло? Подругам нравилась моя квартира и без всяких наворотов вроде финских окон и испанской сантехники, они приходили и были вполне довольны всем. Но Бородулин думал иначе, а возможно, его жена думала иначе, поэтому банковский служка и вбухал солидные бабки в ремонт. Кстати, заказывала ремонт и оплачивала его именно жена. Это не удивило меня. Мужья в поте лица своего «делают деньги», а жены разъезжают по Москве и тратят их — вполне нормальный расклад.

Паркетчики, оконщики, сантехники и электрики меня не интересовали. Заканчивала ремонт бригада отделочников под руководством пана Ковальчука из Запорожья. Был он профессиональным строителем, некогда — прорабом у себя в Запорожье, а теперь стал бригадиром. Две девушки были из Житомира — Олеся Митькина и Анжелика Летяга. Третья, Таня Бондарь, — из Харькова. Все профессионалки, в хорошем смысле этого слова, работали в Москве не первый год, нареканий не имели, получали, по российским меркам, очень даже хорошо, а по украинским — были просто состоятельными гражданами. Впрочем, денег никогда не бывает много, поэтому я не сомневался, что Таня Бондарь отравила и ограбила Бородулина. Может, у нее дома, в Харькове, возникли проблемы, требующие много гривен, может, Бородулин говорил ей всякие гадости и так опротивел, что... А может, просто захотелось вдруг получить сразу и много, такое тоже бывает. Узнала, что в квартире хранятся валюта и драгоценности, и решилась.

Искать ее я не собирался, но выполнить просьбу отца должен был. Поскольку в отделе ремонта знали о том, что случилось в квартире Бородулина, не много, да и то со слов следователя, я решил поехать прямиком к этому следователю из прокуратуры Западного округа, благо звали его Кареном Габриляном.

Благо — потому, что я знал Карена и год назад помог ему в одном сложном деле. Надеялся, что он не забыл это. Из машины я позвонил Карену и сказал, что подожду его у здания прокуратуры. Он нехотя согласился встретиться с каким-то частным сыщиком. Ну, насчет «какого-то» я малость переборщил, Карен знал, кто я, слышал о громких делах последних месяцев, которые мне пришлось распутывать. Но какому же следователю понравятся успехи частного сыщика? Именно поэтому Карен не горел желанием встречаться со мной. Но я его убедил.

Он резко открыл дверцу, плюхнулся на переднее пассажирское сиденье — невысокий, плотный, уже изрядно облысевший, хоть и был всего-то лет на пять старше меня, с черными усами и черными глазами-маслинами, явно несъедобными. Спросил:

— Чего надо, Корнилов?

Я еще год назад догадывался, что услышу именно эти слова при нашей следующей встрече. И порадовался своей проницательности.

— Помнишь дело твоего Тарасяна? — спросил я.

Год назад мы с Сырником следили за любовными похождениями бизнесмена Богдана Тарасяна по настоятельной просьбе его супруги. Потом выяснилось, что этим же человеком занималась и прокуратура округа, и наши наблюдения весьма помогли Карену Габриляну довести дело до суда и посадить Тарасяна. Но сейчас мое упоминание о нем вызвало болезненную гримасу на лице Карена. Похоже, год назад он тоже знал, что я скажу при следующей нашей встрече.

— Почему — мой?! — закричал он. — Этот Тарасян приехал из Молдавии, он совсем не армянин!

Если кто-то думает, что я попался на эту уловку хитрого Карена, то он ошибается. Национальный вопрос меня вообще никогда не интересовал.

— Твой — не потому, что армянин, а потому, что ты плотно занимался им в то время, — напомнил я. — И материалы, которые я предоставил, здорово помогли тебе.

— Если б не предоставил, я бы тебя посадил.

— Нет, Каренчик, ошибаешься, дорогой. Ты знал, что я следил за Тарасяном, но не знал, что имею. И никогда бы не узнал, если б я не захотел. Ну да ладно, вижу, ты забыл все это, извини за беспокойство — и всего!

Я наклонился, распахнул дверцу со стороны следователя, но он решительно захлопнул ее.

— Чего ты хочешь, Корнилов? Я, конечно, понимаю, что тебя интересует дело о строителях, рабочих твоего отца, но ничего не могу сказать.

— Скажи, что можешь. Карен, речь идет о моем отце.

— Зачем тебе это? Ты же сам говорил, что отец в упор не желает тебя видеть, — удивился Карен.

— Со времени нашей последней встречи многое изменилось.

Карен задумался, прикидывая все «за» и «против» неофициального сотрудничества с частным сыщиком. Видимо, «за» было больше, и он неторопливо сказал:

— Да? Слушай, Корнилов, я скажу кое-что, да? В общих чертах. Но ты в это дело лучше не влезай. А если что узнаешь, должен немедленно сообщить мне. Лады?

— Так не влезать или влезать и сообщать тебе?

— Не придуривайся. Знаешь, почему ты на коне, дорогой?

— На каком коне, Карен? Мне зарплату не платят.

— Заткнись, Андрей. Ты все равно влезешь, не сомневаюсь. И тебе скажут больше, чем мне, сотруднику официальных органов, понимаешь, да? И у тебя больше возможностей. Так вот, я тебе — а ты мне.

— Как в добрые советские времена. Согласен.

И Карен рассказал мне то, о чем я поведал в самом начале. А именно — Бородулин уговорил девушку отметить окончание ремонта, а она подмешала ему в бутылку виски экстракт бледной поганки, то есть отжала несколько десятков грибов, принесла в пузырьке сок и бухнула его в бутылку с виски. Именно в бутылку, а не в бокал. Яд был настолько сильным, что Бородулин очень скоро почувствовал себя плохо, а потом потерял сознание. Таня, видимо, не удивилась и уж совершенно точно не стала звонить в «скорую». Она взяла то, что хотела взять, и ушла. Дверь не заперла, просто прикрыла. Мотив ясен, дактилоскопическая экспертиза не показала наличия отпечатков иных лиц на бутылке и бокалах; две другие девушки и батька-бригадир подтвердили, что Таня осталась с Бородулиным. Теперь она исчезла. Украинские коллеги обещали помощь в расследовании, но вряд ли они будут разбиваться в лепешку и искать девушку, которая ограбила российского банкира. Наведаются к родственникам в Харькове, убедятся, что девушки там нет, и займутся своими делами. Таня может остановиться у подруги или любовника во Львове или Тернополе, и кто ее там будет искать? Дело ясное, но абсолютно бесперспективное. Поэтому хитрый