Шелест кукурузы - Хелен Берд

Может, Луиза сможет ее расшевелить?

Сесилия заглянула в дверь.

– Шейн, я тебе, конечно, доверяю, – начала она, – только если ты собираешься ее допрашивать…

– Нет, не собираюсь. – Он покачал головой. Какой уж тут допрос? – Не сегодня. Я жду отчета коронера, пока что хватает того, что Джилл уже рассказала, – на самом деле, не так уж много. Она почти все время плакала, пока полиция топталась на месте происшествия, и сказала только, что они собирались пообедать у мистера Белла. Вряд ли ребенок заметил бы странное поведение будущей самоубийцы, она же не дипломированный психолог. Да и те частенько не могут разглядеть ничего такого, пока не становится слишком уж поздно. – Просто хотел сказать, что я позвонил ее сестре.

– Луизе? – удивилась Сесилия. Сама Джилл вздрогнула, подняла голову. – Думаешь, она приедет?

– Не знаю. Джилл, а ты бы хотела жить с сестрой?

Джилл сильно ковырнула глаз мишки.

– Я… не знаю? – Она нахмурилась, отвернулась. Опять шмыгнула носом. – Я хочу жить дома.

Спустившись на первый этаж, Шейн едва не оказался сбит несущимся ему навстречу Колином, средним ребенком Сесилии и ее мужа Дэвида.

– Воу-воу! – Он придержал малыша. Еще пару месяцев назад он почувствовал бы раздражение, но сейчас его не было. Прогресс. – Осторожнее, ковбой!

– Я не ковбой, я – Робокоп! – Малыш для убедительности помахал в воздухе игрушечным пистолетом. – Пиу-пиу!

– Ну, конечно, как я не догадался, – подмигнул ему Шейн.

Сесилия откинула со лба прядь волос, тяжело вздохнула и скрестила руки на груди.

– Я не думаю, что вызвать Луизу – хорошая идея. У нас с Дэвидом, конечно, трое, но мы, может, справились бы лучше? Джилл наверняка даже не помнит сестру. Луиза не приезжала столько лет… Мы бы справились. В конце концов, в нашем случае ребенком больше, ребенком меньше…

Шейн окинул взглядом гостиную. Тут и там валялись игрушки, младшая дочь Сесилии играла в куклы на ковре. Старшей нигде не было видно. Впрочем, ей уже шестнадцать исполнилось, может, на свидание умотала. Целоваться в кукурузе для местной молодежи было верхом романтики, да и лишний кто не увидит. Высокие стебли надежно скрывали жаждущих уединения детишек.

Как его когда-то…

Почесав заросший подбородок, он ухмыльнулся. И когда начал подростков звать «детишками»?

– Не гони впереди паровоза, Сес. Может, еще и придется взять Джилл к себе. Завтра придет заключение коронера, я позвоню тебе, если мне придется дополнительно расспросить Джилл. Она целый день такая?

Сесилия кивнула.

– Как я и говорила, три часа проплакала, а потом закрылась и сидит вот так уже часа четыре. Колин пытался ее растормошить, да куда уж там… Даже не ела. Я не настаивала. Все дети по-разному переживают горе.

Здесь Шейн спорить не стал.

* * *

Часы показывали 12:30 AM, а Шейн уже битый час не мог уснуть. Его это дико бесило.

Он продолжал вертеть по кругу одни и те же мысли. Вовсе Кэтрин не была похожа на женщину, которая сведет счеты с жизнью только потому, что муж бросил ее и сбежал или пропал. Судя по всему, она даже дочери не сообщила об этом, настолько не хотела взваливать на кого-то свои проблемы… и не могла не понимать, что, если умрет, воспитывать Джилл будет Луиза. Или Сесилия. Кто-то, кому миссис Джордан уж точно не захотела бы добавлять лишних забот. Она бы, насколько он ее знал, вообще никому лишних забот доставлять бы не захотела.

О пропаже Адама ходило множество слухов, таких настойчивых, что не живи Шейн в Хаммерфорде всю жизнь, то решил бы, что местные что-то скрывают, пытаясь спрятать правду за сплетнями. В основном говорили, что он сбежал от жены и дочери к любовнице, но Шейн в этом сомневался. Адам и Кэтрин Джорданы были – во всяком случае, выглядели так – очень счастливы вместе.

Около четырех утра он не выдержал, натянул джинсы и вышел на крыльцо. Присел на ступеньки, закурил, глядя в темноту ночи.

Дом Картеров стоял совсем рядом с кукурузным полем, в это время года уже начинающим желтеть, было начало июня. Стебли шелестели от ветра, будто переговаривались о секретах, что хранили десятки лет. Или будто кто-то шагал через их ряды, невидимый и оттого – опасный.

Закатив глаза, Шейн выдохнул дым.

Ох уж эти детские сказки, которые они рассказывали друг другу, пока были сопляками!.. О призраках, бродящих в рядах кукурузы. О жертвоприношениях ради хорошего урожая, которые совершали индейцы, нанятые собирать кукурузу у белых фермеров. Загробным шепотом кто-нибудь из ребят, направив себе в лицо фонарик, вещал, что индейцы не только кроликов приносили в жертву, и если услышишь на кукурузном поле голоса – не ходи за ними…

Дети выросли и оказалось, что жить взрослую жизнь гора-а-аздо страшнее. И больнее.

Алый кончик его сигареты разрезал темноту, когда Шейн стряхнул пепел прямо на землю.

Мужчина помнил, что, когда он был еще ребенком – сколько ему лет-то было тогда? – у Тейтов пропал старший сын. Миллеры, Брауны, Нельсоны и Тейты были четырьмя кланами-основателями города, входили в городской совет, сбоку-припеку к ним всегда были и Джорданы, а значит, на поиски Айзека бросили все силы, но парня так и не нашли. Этот шрам на теле города поболел и перестал; подростки часто сбегают из маленьких городков, да и взрослые люди порой бросают все, чтобы начать новую жизнь. Но Адам…

У него была жизнь. И он в ней не выглядел несчастным. Мужчина обожал дочь, любил жену, возил всю семью на ярмарки, жарил сосиски на заднем дворе. Шейн даже приходил к нему на пиво, особенно – после развода. Ему было одиноко тогда. Это сейчас он уже привык.

И Кэтрин…

После пропажи мужа она действительно держалась. Участвовала в каждой поисковой операции, хотя какие тут операции, кукурузное поле прочесать только да ближайшую округу. Не шарахалась от горожан, хотя наверняка знала обо всех слухах. Продолжала работать, а если и плакала, то явно за закрытыми дверьми. Кэтрин была сильной женщиной, она не могла бросить дочь.

Или могла?

У каждой силы есть предел. Шейн сам после развода в первые полгода чуть не загнулся, а ведь Мэри никуда не пропадала, просто вернулась к родителям. А если спала с Томом Тейтом, младшим братом пропавшего Айзека и бывшим другом Шейна, то это его, Шейна, вина. Меньше нужно было работать.

Воспоминания резанули по сердцу, как серпом. Шейн с силой потушил окурок о старую ступеньку. Тома он и по сей день видел