Шпионское грузило - Лен Дейтон

а это, в свою очередь, может надолго осложнить между ними отношения. Дики был прав в своих предположениях. Ему оставалось только надеяться, что назначение на пост контролера немецкого отдела не достанется Брету.

Щелкнула захлопнувшаяся дверь, и Брет снова принялся качать пресс. Он вменил себе в правило этот убийственный закон: если он остановился во время выполнения упражнения, то начинает его сначала.

По завершении всей программы Брет открыл дверь в небольшую ванную. Моя лицо и руки, он во всех подробностях стал вспоминать утренний разговор с женой. Он решил, что не стоит терять времени, припоминая причину разлада между ними: что сделано, то сделано — и слава Богу. Брет Ранселер всегда утверждал, что ни при каких обстоятельствах он не будет тратить время на ненужные сетования и сожаления, но все же чувствовал себя глубоко оскорбленным.

Чтобы отвлечься и переключиться на другие темы, он стал вспоминать те далекие дни, когда готовилась операция. Он выдвинул несколько возможных способов подрыва экономики Восточной Германии, но никто не отнесся к ним с должной серьезностью. Реакцией генерального директора на представленную массу исследовательских материалов было создание европейского экономического отдела. Откровенно говоря, жаловаться ему было не на что: Брет создал из отдела могущественную империю. Но хотя кабинетные экономические исследования являлись продолжением разведывательной деятельности, ему оставалось лишь сожалеть, что ныне они не занимаются куда более важной идеей — подготовкой изменений в Восточной Германии.

Идея Брета никогда не сможет принести результатов без наличия эффективно работающего агента в верхушке московского КГБ. Он предпочел бы иметь и поистине блистательного агента, предназначенного для долговременного внедрения и сбора информации в Восточном Берлине, столице Германской Демократической Республики. Это может потребовать массу времени: не та комбинация, которую можно сколотить впопыхах, как большинство операций СИС.

У департамента скорее всего имелось несколько дюжин «спящих» агентов, которые уже внедрились на долговременное оседание в той или иной области, — надежные, с давних пор верные агенты в различных коммунистических режимах Восточной Европы. А теперь Брету предстояло найти такого человека, и подбор должен был быть верен. Но долгий и тщательный процесс выбора его надо вести так тонко и безукоризненно, чтобы никому не пришло в голову, чем он занимается. И когда он найдет такого человека, ему предстоит убедить его рискнуть головой в ходе задания, которым в нормальных условиях «спящие» агенты никогда не занимаются. Большая часть их предназначена для глубокого оседания, в ходе которого они всего лишь получают деньги в ожидании подходящего шанса, впрочем пребывая в уверенности, что он никогда так и не наступит.

Словом, будет непросто. На удачу рассчитывать не приходится. С самого начала его может ожидать сдержанность или явное нежелание сотрудничать в силу простой причины, что никогда никому из тех, с кем он имел дело, не говорил, что придется этим заниматься. Затем следует откровенно сказать, что его ждет признание и вознаграждение. Департамент с большой ответственностью относится к таким вещам. И совершенно естественно, что люди, работающие в глубокой тайне, страстно жаждут знаков восхищения и признания со стороны своих шефов, когда все уже будет позади. А если дела пойдут не лучшим образом, то последуют яростные взаимные обвинения, сопутствующие посмертному вскрытию.

И наконец, нельзя сбрасывать со счетов воздействие, которое такая операция окажет на человека, занимающегося столь грязной работой. Не исключено, что ему не суждено будет вернуться. Или, даже если он вернется, ему никогда не будет предоставлена работа. Из немногих выживших, кого довелось увидеть Брету, мало кто получил право сидеть в кресле-качалке с пледом на коленях, позволяя себе говорить лишь на одобренные департаментом темы и тщетно пытаясь привести в порядок потрепанные нервы и разрушившиеся отношения.

Нетрудно догадаться, почему они не могут оправиться. Вы обращаетесь к человеку с просьбой бросить все, что он считает для себя дорогим, и отправиться шпионить в чужую страну. Затем, спустя много лет, вы выдергиваете его обратно — с Божьего соизволения, — чтобы он провел остаток жизни в мире и покое. Но ему не будет ни мира, ни, тем более, покоя. Всех, кто всплывает у него в памяти, он предал или покинул тем или иным образом. Жизнь этих людей разрушена и кончена с той же определенностью, с которой он мог бы предстать перед расстрельным взводом.

С другой стороны, необходимо учитывать оптимальное сочетание между необходимостью разрушить бытие какого-то человека, — возможно, и нескольких членов его семьи, — и той пользой, которую могут принести его действия. В конце концов, речь идет об оптимальной выгоде для общества. Они воюют с системой, убивающей сотни тысяч людей в своих трудовых лагерях, применяющей пытки как нормальный способ полицейских расследований, бросающей диссидентов в психушки. И абсурдно проявлять чрезмерную щепетильность, когда ставки столь высоки.

Прикрыв двери, за которыми скрывался его умывальник, Брет Ранселер подошел к окну и выглянул наружу. Несмотря на дымку тумана, отсюда были отчетливо видны и готический шпиль Вестминстерского дворца, и колокольня церкви Святого Мартина на Трафальгар-сквер, и Нельсон, вознесшийся над своей колонной. Все представляло единую картину. Даже безобразная башня Главной почты смотрелась здесь вполне уместно, ибо более столетия противостояла непогоде. Брет прижался лицом к стеклу в надежде увидеть купол собора Святого Павла. Из окон кабинета генерального директора открывался прекрасный вид на северную часть города, и Брет завидовал шефу. Не исключено, что когда-нибудь и ему удастся здесь обосноваться. Никки отпускала шуточки по этому поводу, а он делал вид, что посмеивается вместе с ней, но не терял надежды, что в один прекрасный день…

Он припомнил заметки, которые делал по поводу проекта. Ему в голову пришла прекрасная мысль: теперь, когда у него есть время и в его распоряжении целый штаб экономистов и аналитиков, он доведет идею до ума. Карты, схемы, расчеты, графики и доступные восприятию данные, которые сможет понять даже генеральный директор, — все это можно прогнать через компьютер. Почему он раньше об этом не подумал? Спасибо тебе, Никки.

Теперь мысли его обратились к жене. Он еще раз сказал себе, что должен быть спокоен и рассудителен. Она его оставила. Все кончено. Он давно предвидел такой исход, но фактически не чувствовал его приближения. И всегда считал, что Никки наконец привыкнет к тому, что вызывало у нее сетования, — точно так же, как он приспособился к ней — в желании сохранить брак. Он потерял ее, иот этого факта никуда не деться, но он дал себе слово, что не станет бегать за ней.

С ее стороны это просто неблагородно: ведь за все время их брака он