Вторая жизнь барышни Софьи продолжается - Нинель Мягкова

Раз за столько поколений не попались, значит, мозги у их предводителя работают как надо. И логические доводы он должен воспринять адекватно. Жаль, мне некого послать на переговоры — Сташевский вряд ли поймет мое намерение объединиться с теми, кто пытался нас убить.

А еще мне было чисто по-женски жаль Розалию.

Каково это — с превеликим трудом выйти замуж, только чтобы узнать, что папенька намерен использовать твой брак в своих целях? А после еще и молодого мужа уморил, для устрашения сообщников.

Были ли у нее чувства к Зимородскому?

Симпатия — наверняка. Без некоторой склонности она не стала бы его женой, не того характера барышня. Мне даже беглого знакомства с ней хватило, чтобы понять: несмотря на болезненность, стержень у нее есть. Или же, наоборот, благодаря проблемам со здоровьем ее стойкость и выдержка приумножились.

Если же она успела влюбиться в супруга, то получается вдвойне драматично. Втройне, учитывая, что несколько лет спустя ее убьют вместе со всей семьей.

Хотя бы ради этого следует попытаться переадресовать усилия Воронцовских с деструктивных в конструктивные. Вместо того чтобы поддерживать заговорщиков, пусть помогут нам со Сташевским. Так, глядишь, и милость царя снискают, может, и вернуться в столицу дозволят. Гарантий, конечно, никаких, но лучше сытая жизнь в Унгуре, чем бесповоротная гибель всего рода.

Отправив мальчишку с заданием, Дуняша вернулась, чтобы помочь мне вымыть голову. Копоть и вонь околоточной камеры въелись в волосы особенно прочно. Или это в моей голове поселился мерзкий запах, отравляющий все вокруг? Даже после третьего ополаскивания мне продолжали мерещиться нотки гари, хотя служанка заверяла, что пахнет исключительно чистотой.

Поздний завтрак или — если судить по времени — ранний обед больше напоминал пир. Кухарка на радостях, что барышня вернулась невредимой, расстаралась вовсю. Отсутствием аппетита я не страдала, отдала должное и запеченному гусю, и моченым яблокам, и соленым грибочкам, и пирогам с картошкой. Вот только с капустой в сторонку отодвинула — ассоциации с ней теперь не самые приятные.

Господин Сташевский наблюдал за мной со смесью уважения и опаски. Все еще ждал, видимо, что я, как положено приличной девице, начну биться в истерике или рухну в обморок. Разумеется, не дождался.

— Господин Мелецкий обещал быть после двух, — напомнил он, когда подошло время чая с ватрушками. — Будете составлять прошение о страховой выплате?

— Почему нет? — выгнула я бровь. — Вы же не думаете, что я правда поучаствовала в поджоге?

— Нет, конечно.

— Тогда глупо будет не получить хотя бы часть компенсации. Сомневаюсь, что мне выплатят всю положенную сумму, но даже часть ее уже даст понять всем злопыхателям, что я чиста перед законом.

— Главное, чтобы они выплатили на самом деле хотя бы часть, — проворчал господин Сташевский.

Он правильно понимал расклад, но не учитывал моей будущей беседы с патриархом Воронцовских. После нее от меня должны отступиться.

Если все пройдет по плану. Если же нет — придется уезжать из Унгура: здесь мне спокойствия не видать. И хорошо, если смена места поможет, а то и скрываться придется, если контрабандисты пустят в ход свои связи и всерьез решат меня прижать.

Могут и вовсе убить, от греха подальше.

Вот же влипла на свою голову!

— Выплатят, никуда не денутся, — продемонстрировала я уверенность, которой не испытывала. — Улик против меня нет, зато свидетелей хоть отбавляй. Те же работники подтвердят, что я с вечера вниз не спускалась, а значит, облить керосином ничего не могла. Да и от моей одежды в таком случае должно характерно пахнуть… кстати, Дуняш, ни в коем случае не выкидывай оставшееся тряпье! Это весомая улика.

— Как скажете, барышня, — поморщилась служанка.

Ей явно не терпелось избавиться от противной ветоши, в которую дым и пепел превратили мое рабочее платье, но доказать мою невиновность, разумеется, важнее.

Другой вопрос, если пристав упрется, то ни показания служащих, ни моя одежда не помогут меня обелить. Потому следует как можно скорее отловить Розалию и убедить ее передать патриарху пару слов.

Глава 3

Господин Мелецкий явился, согласно уговору, сразу после обеда. Наш поверенный его сопровождал и выглядел совершенно довольным ролью помощника.

Даже успешный и зажиточный законник жаждал вырваться из Унгура, завести знакомства в высоких кругах и через связи устроиться поближе к столице. Что уж говорить об аристократах, чей род в свое время произвел несколько цариц! С тех пор, правда, минула не одна сотня лет, но что это для знати? Память предков не позволит расслабиться и уйти в небытие. Пока живы, будут бороться за возвращение былой власти.

Совещание проходило в папенькином кабинете. Он настоял, а я не спорила, потому что у него помещение больше.

Знакомец Сташевского внимательно изучил хранившиеся у меня документы, в том числе договор со страховой, одобрительно кивнул пахнущему дымом свертку с платьем и первым делом посоветовал:

— Не торопитесь.

— Не подавать заявку? — уточнила я, хотя сама об этом подумывала.

— Если проявить активность слишком рано, слухи о вашем соучастии в поджоге лишь окрепнут, — сочувственно глянул на меня господин Мелецкий. — Лучше выждать пару дней. Сроки выплат все равно указаны довольно свободные, до месяца, а с доказательствами вашей непричастности все пройдет куда быстрее и легче.

— И где мы их возьмем? — вздохнула я, покосившись на господина Сташевского. — Свидетельские показания, боюсь, сочтут недостаточными.

— Стражи уже ищут тех двоих, Томаша и Войцеха. Они не возвращались домой, соседи их не видели с вечера пожара. С их признанием дело закроют моментально.

— Думаете, они еще живы? — скептически нахмурилась я.

Господин Мелецкий удивленно заморгал. Не ожидал такого цинизма и знания жизни от юной барышни.

— Считаете, что кому-то настолько сильно нужно упечь вас за решетку, что они готовы на убийство? — протянул он.

— Не исключаю. Я помешала очень влиятельному человеку. Точнее, нескольким, но склоняюсь к одному определенному.

— Кому же?

— Пока предпочту не распространяться, — увильнула я от ответа. — Попробую уладить с ним дела самостоятельно. Если не удастся — тогда посмотрим, что предпринять.

— Все же, как ваш временный поверенный, настаиваю на раскрытии имен, — твердо возразил господин Мелецкий. — Вдруг ваша авантюра провалится, мы хотя бы будем знать, где вас искать.

— Если моя авантюра провалится, моего тела вы точно не найдете, — с тихим, невеселым смешком парировала я.

— Это кого же вы умудрились разозлить? — поверенный смотрел почему-то не на меня, а на господина Сташевского.

Тот вытаращился и замахал руками: