Административный ресурс. Часть 1. Я вспомнил все, что надобно забыть - Макс Ганин

очень сильный пресс на нас троих. И если кто-нибудь сдастся и признает несуществующую вину, то слова остальных уже не будут ничего значить. Мы проиграем, и всех уволят не просто с волчьим билетом, а постараются отнять все, что у нас есть. Так что поезжайте-ка вы вдвоем в отпуск с завтрашнего дня, а я тут один как-нибудь все постараюсь уладить. Пишите заявления на отпуск, и чтобы завтра же вас в стране не было!

— Я в Израиль полечу к родственникам, — согласился Илья. — Давно у них не был. Вот и повод подвернулся!

— Я тоже с тобой к твоим родственникам полечу, — сказал Володя. — Мне все равно некуда лететь.

— Вот вам десять тысяч долларов, — сказал Гриша и вынул из своего портфеля зеленую пачку денег. — Остались у меня после последней командировки. Разделите пополам. На две недели вам обоим должно хватить. Но чтобы завтра же улетели!

Забрав у ребят заявления, Гриша набрал Беляева и спросил, нужно ли еще приезжать к Фабзону. Тот ответил, что Иосиф Давидович уже уехал и будет только на следующей неделе. По тону и интонации друга Григорий понял, что Фабзон на месте, просто не хочет его видеть и с ним разговаривать. Они оба приняли решение, и теперь оставалось только ждать дальнейших шагов.

Вечером дома Тополев, конечно же, обо всем поведал Юле и попросил ее уехать отдохнуть в Турцию или Египет на те же две недели, которые он дал своим подчиненным. Он почему-то был уверен, что этого срока вполне должно хватить для улаживания проблемы. Но Юля категорически отказалась, сославшись на то, что не для этого ехала за ним в Москву: она хочет быть с любимым человеком и в горе, и в радости, поэтому останется навсегда, как бы он ни умолял ее об обратном.

На следующий день, в пятницу, Тополев передал заявления своих подчиненных на отпуск в бухгалтерию и занялся текущей работой. Ближе к обеду к нему зашел начальник службы безопасности и поинтересовался, почему он один.

— А я не один! Вон девчонки в бэк-офисе шуршат бумажками. А парней я отпустил отдохнуть. Они, бедные, намаялись, пока я по командировкам ездил, так что пускай теперь они отдохнут, а я за них поработаю.

— Тут просто пришло указание сверху — устроить в вашем управлении ревизию, — пояснил свой интерес эсбэшник. — Так кто же будет отчеты предоставлять? Вы или…

— Я, конечно, — быстро ответил Григорий. — Тем более что у меня все уже готово!

Он специально приехал на работу еще до рассвета, чтобы скопировать на дискеты все сделки его подразделения, вытащить из базы данных банка и сохранить все рублевые и валютные платежи, а также договоры и приказы. Теперь, имея всю платежную информацию за последние девять месяцев, он мог смело вступать в бой с любым противником. Конечно же, ему предстояли еще часы, а то и дни для анализа всего массива данных, но он был уверен, что теперь уж точно найдет пропавший миллион и вора.

Прошла неделя. За это время его пару раз вызывал к себе президент Литовченко, в кабинете которого обосновались проверяющие от учредителей. Они расспрашивали Гришу о многих сделках, которые казались им подозрительными, но после предоставления более подробных распечаток с подтверждениями от банков-корреспондентов успокаивались и начинали поиски заново. В конце концов, перелопатив все папки из его кабинета, они ушли, сделав пару копий каких-то бумаг. Литовченко сказал, что проверка окончена и, скорее всего, на этом от дилингового управления отстанут. Гриша расслабился и, вернувшись домой, приободрил Юлю сообщением, что все плохое в их жизни закончилось, так и не начавшись. Он даже набрал Илье в Израиль и сообщил, что они с Володей могут догуливать отпуск и спокойно возвращаться на работу. Все улажено, и он только зря накручивал себя пустыми страхами и подозрениями.

Прошло три месяца. Володя Просвирников вернулся из отпуска в положенное время, а Илья все-таки решил остаться на исторической родине у родственников. Вопросов по поводу пропавшего миллиона больше не возникало, жизнь и работа шли своим чередом. Юля, благодаря связям своего дяди, устроилась на подработку в престижную клинику и продолжила обучение в медицинском университете. Тополев еще в конце сентября подал заявление на развод и ожидал судебного заседания до конца года. Свадьбу они с Юлей договорились сыграть по весне, когда природа окончательно проснется, а деревья покроются молодой зеленью.

Декабрь 1999 года выдался прохладным. Зима рано пришла в Москву. Уже в последнем осеннем месяце температура опускалась ниже десяти градусов мороза, поэтому снег лег рано. В первую субботу зимы Гриша с Юлей договорились утром поехать в гипермаркет за продуктами и товарами для дома. Девушка была в отличном, почти праздничном настроении. Приближался ее самый любимый праздник — Новый Год, и она уже заранее строила планы и задумывалась о подарках. У Григория, наоборот, начиналась самая тяжелая пора в банке — закрытие года, поэтому ему частенько приходилось задерживаться на работе и приносить домой необходимые документы для изучения. Вот и в этот раз он зачитался аналитическими материалами от американских агентств.

— Гришенька! — ласково позвала его Юля. — Ты скоро, родной мой?

— Мне еще максимум пять минут, и я в твоем полном распоряжении на все выходные! — пообещал он.

— Может быть, я тогда пойду на улицу? Прогрею автомобиль, счищу с него снег, чтобы мы время не теряли?

— Конечно, иди! — с радостью согласился Тополев, тем самым выторговав себе еще время для работы. — Ключи от «мерседеса» в кармане моей куртки.

— Я знаю, любимый! Жду тебя внизу. Не задерживайся, пожалуйста! — крикнула она, захлопывая входную дверь.

В тексте статьи был очень сложный абзац, и Гриша, несмотря на свой прекрасный английский, с трудом справлялся с переводом. Он то и дело хватался за словарь и пытался найти соответствующее значение неизвестных ему слов и оборотов. Вдруг на улице раздался громкий и хорошо известный Тополеву звук взрыва. Он не сразу на него среагировал, зачитавшись словарем. Отложив книги, Гриша поднялся, неторопливо подошел к окну и отодвинул занавеску. Прямо напротив на парковке полыхала его машина. Он как был, в домашнем тренировочном костюме, выбежал на улицу, машинально набросив на голову капюшон от толстовки. Его «мерседес» был искорежен взрывом. Детали кузова валялись вокруг, а остов горел так сильно, что было непонятно, есть кто внутри или нет.

— Девочка там в нем горит! Молоденькая совсем! — голосила пожилая женщина рядом с подъездом. — Она как села в этот джип, как завела его, так он и взорвался! — рыдая, в голос рассказывала она стоявшим рядом прохожим.

— Милицию