Волчий ток - Кевин Уэйн Джеттер

Выстелив двойной слой на столешнице, из коробки под столом он достал поделочный нож и положил рядом с бутылкой.

– Ну-ка, братка… – Шаря рукой в аквариуме, он загнал одну из рыбех в угол, схватил и отнес скользкое изгибистое тельце на стол, где положил на бумажные полотенца. Рыбка судорожно билась, сгибаясь посередке.

Дут с глубоким вздохом поднял нож.

– Дико перед тобой извиняюсь, но что делать.

Он качнул головой, вслед за чем медленно и осторожно стал опускать нож. Острие вонзилось в плоть, и Дут болезненно поморщился. Вид бьющейся рыбехи и сочащаяся на бумажные полотенца кровь вызывали тошноту. Дут сделал один глубокий надрез, длиной меньше полпальца. Через отверстие проглядывали рыбьи внутренности. Полотенца покраснели и набухли от воды и крови.

Наблюдая за мучениями живого существа, Дут прикусил губу. Сейчас все это казалось совсем не такой хорошей затеей.

Наконец рыбешка затихла. Он тронул ее пальцем, и она слабо дернулась. Стало быть, живая, но уже при смерти.

Из кухни он принес стеклянную миксерную чашу, до половины наполненную водой из-под крана. Ее он поставил рядом с безжизненной гурами. Из пластиковой бутылки Дут стал наливать в миску привезенную воду, остановившись, когда та приобрела сероватый оттенок, как будто бы кто-то опрокинул в нее чернильницу. Подняв рыбку за задний плавник, Дут опустил ее в чашу. Кровь, что сочилась из пореза, образовала вокруг рыбки красноватое облачко.

Дут отступил на шаг и стал наблюдать.

Издыхающая гурами висела в мутной воде, снуло шевеля плавниками и жабрами. Круглые глаза бессмысленно таращились на Дута.

«Вот же блин». Дут чувствовал себя идиотом. Прошло пять минут (время он засек по будильнику на комоде), и чем дальше, тем тошней и тошней становилось на душе. Та мелкая сволочужка, вероятно, уже издохла. Умерла если не от пореза, то оттого, что утонула (глупый, конечно же, конец для рыбы).

Чувствуя себя конченым глупцом, Дут тяжело опустился на край кровати. «Ох дебил. Ну и дебил». Вот взял и прикончил ни в чем не повинную рыбеху, у которой не то что умысла, а и мыслишек никаких не было, кроме как всю оставшуюся жизнь плавать взад-вперед в грязном чане с водой. И своей смертью она доказала, какой же он мудлон, что сам себе внушил ту странную чушь о гнилой воде из старой клиники. День тянулся нескончаемо долго. Дут плюхнулся обратно на кровать, вытащил из кипы возле кровати какой-то старый комикс, поднес к глазам и уставился на страницу, не перелистывая ее и даже не пытаясь прочесть слова.

Плеснула вода; Дут это отчетливо слышал. Он опустил комикс и посмотрел в сторону комода. Наверно, забыл закрыть аквариум крышкой. Что ж, если другая гурами выпрыгнула и испустила дух на полу, то это вполне в духе всего, что творится сегодня.

Однако крышка была где ей положено, на аквариуме. И было видно, как за стеклом там сонно плавает туда-сюда вторая гурами.

«Вот те раз. А ну-ка»… Он спустил ноги с кровати и сел, обеими руками вцепившись в матрас. Там на столе, всего в паре метров от него, в миске с мутноватой водой… Рыбеха – гурами, которую он разделал ножом, – металась взад-вперед, молотя хвостом по воде, да так, что через край перелетали капельки.

«Ни хрена себе. – Он встал и с изумлением смотрел на чашу. – Ах ты, хвостатая».

Рыбка шустро металась взад-вперед, бойко взбивая хвостиком воду.

* * *

Трейлеры смотрелись убого, как вагоны товарняка на захолустной станции. Вывеска возле парковки гласила «Передвижные дома», но они даже отдаленно не напоминали причудливые двухэтажные строения с навесами для автомобилей, что у более обеспеченных людей. Это были именно трейлеры.

И возле каждого бельевые веревки провисали под женским неглиже – какими-то здоровенными натитьниками и панталонами без размера.

Хоть заворачивайся в них, как привидение. Причем все это явно не из голливудских каталогов.

И почему везде возле трейлеров среди нестриженой травы валяются сломанные самокаты? Непонятно. Неужели ни у кого из здешней ребятни нет самоката нового, исправного? А еще везде куклы Берт и Эрни, а с ними Большая Птица[23], и у всех вид такой, словно они побывали на войне и вернулись с отстреленными конечностями. Будто бы дети с ними не играли, а использовали как мишени для стрельбы из отцовских ружей.

Моцик с шумным стрекотом пронесся по центральной улочке трейлерного парка. Какая-то старушенция в выцветшем халате и очках «кошачий глаз» проводила его сердитым взглядом с облезлого шезлонга.

Своего железного коня Дут припарковал в конце улочки и снял с багажника картонную коробку. В ней бултыхалась та самая бутылка, содержимого которой убавилось буквально на мизинчик.

Из-за сетчатой двери трейлера плыл шум. Слышно было, как ссорятся детишки – мелкие, лет пяти-шести, с голосками такими высокими, что режет уши, а также бухтел телевизор, настроенный на канал с сериалами. Дут постучал по тонкой алюминиевой раме, накладывая поверх остального шума еще и свой.

– Але, Энн! – позвал он, постучав еще раз. – Ты дома?

Один из малышни заплакал – всхлипывающий, раздраженный жарой вопль. В окошке напротив гудел вентилятор, но толку от него было немного. Эти жестяные бочки на колесах в жару напоминают духовки. Уж это Дут знал.

– Сейчас! – донеслось из глубины трейлера.

Он стоял и ждал с коробкой в руках. Один из малых, с мордахой, мокрой от недавних слез, подошел к двери и вопросительно на него смотрел.

Чтобы подобраться к двери, Энн пришлось оттеснить ребенка с дороги. При виде гостя ее лицо просветлело.

– Дут? Привет! Как дела? – она отперла дверь и распахнула ее настежь. – Заходи.

В трейлере пахло подкисшим молоком, а еще стоящим где-то мусорным ведром, доверху набитым памперсами – первый и верный признак большого числа спиногрызов. Казалось, с его прошлого заезда малышни здесь еще прибавилось; отчиму Энн давно пора было повязать за это ленточку. Сетчатая дверь за спиной захлопнулась, оставив их в тускло освещенной жаре трейлера.

Дут пожал плечами.

– Да ничего, вроде все в порядке.

Казалось, что с его последнего приезда действительно прошла уйма времени.

На Энн были ее всегдашние линялые джинсы и майка не по размеру, с надписью «Precision Castparts»[24].

– Это что у тебя там? – кивнула Энн на картонный ящик.

– Да вот, хотел тебе кое-что показать. – Дут поднял ящик. – Может, тебе даже покажется интересным.

– О? – Энн лукаво изогнула бровь. – Тогда давай сюда.

В ее комнатке пузом на кровати лежал кто-то из младших, возясь с парой трансформеров. Энн схватила игруна за лодыжки и