Искатель, 2012 №5 - Елена Болотова

Олег начал работать: плечи, спина, чуть ниже.

Потом Настя плавно повернулась и закинула руку за голову, подставляя Олегу левый бок... Потом рывком легла на спину...

День был облачный, и в баньке с маленьким оконцем было сумрачно. Но именно в этот момент солнце нашло просвет, и его лучи засверкали в капельках воды на красивом женском теле...

Олег взмахнул веником, но потом безвольно опустил его и решительно отбросил в угол.

Через час они сидели на веранде и пили чай. Молча. Разговор не получался.

Вначале Настя попыталась поговорить о деле. Потом о природе, о погоде... Мрачность Олега начала ее раздражать.

— Брось дуться, Олег. Что такого страшного произошло? Тебе плохо было?

— Хорошо. Но хорошо было всего час, теперь я на всю жизнь вроде предателя.

— Понятно. Жену свою боишься. Так мы ей не скажем. Она ничего не будет знать.

— Она-то не будет знать, но я-то буду.

— У тебя, Олег, мораль несовременная. Из прошлого века. У нас с мужем совсем не так. Полная свобода.

— Так ты замужем?

— Естественно.

— Так, значит, я еще кому-то рога наставил?

— Все, Олег. Хватит. Тебя надо лечить... Я виновата. Я тебя, маленького, совратила — я и лечить буду... Закрой глаза и повторяй... Я сегодня долго спал, и мне приснился дурацкий сон, будто бы мы с моей случайной знакомой Настей Курасовой пошли в баню... Повторяй!

Олег послушно зажмурился и начал повторять. Настя говорила монотонно, гипнотизирующе. Она несколько раз подходила к финалу и опять возвращалась к основной теме: «Я спал, мне приснилось, все это был только сон...»

Через пять минут Олег начал улыбаться, повторяя эти заклинания. Жить стало легче и вроде даже веселее. Главное, он понял, что совершенно запутался, и начал даже искренне верить, что это все ему приснилось.

— Значит, так, Анастасия. Давай лучше о деле поговорим, чем глупые сны обсуждать... Зверев что-то знает, это точно. Надо ему сказать, что он в опасности, пока эту тайну знает только он один. И как только это будут знать все...

— Верно, Олег. Всех не перестреляешь.

— Более того. Его убийство после твоей публикации только осложнит для них дело. И значит, они будут его беречь. Логично?

— Логично. Но это по твоей логике. Какая она у Зверева, я не знаю... Пойдем стариков встречать. Они обещали через два часа вернуться.

Хозяева предупредили их, что можно спокойно оставлять дом без присмотра. Лишь бы куры не разбежались. Да и воровать в доме нечего. И некому — чужие здесь не ходят.

Олег повел Настю по пещерному городу вдоль левого его края. Не доходя до ворот, они остановились на площадке, откуда над обрывом были видны и далекие минареты ханского дворца в Бахчисарае, и Успенский монастырь, выдолбленный в противоположной скале, и ореховая роща перед ним, и выходящая из рощи тропинка, ведущая круто вверх, к воротам Чуфут-Кале.

Они почти не опоздали. Старики были как раз на середине этой тропы и медленно, с остановками, поднимались на горное плато.

Олег с Настей хотели было броситься навстречу и помочь нести закупленный в городе товар, но их внимание привлек человек, только что вышедший из рощи. С такого расстояния они не могли определить его возраст, но это был явно крепкий мужчина, немного прихрамывающий на правую ногу.

Странно было то, что этот хромой делал остановки одновременно со стариками. Значит, очень не хотел их догнать. Но и отставать не хотел.

Олег с Настей встретили хозяев у самых ворот, которые сегодня были заперты — у музея законный выходной. А значит, и туристов сегодня не будет.

Осмотрев дубовые ворота, вдоль и поперек покрытые клепками и металлическими полосами, Олег понял, что пробить их можно только из танка. Скалистые, почти везде вертикальные уступы, как естественные оборонительные стены города, никому не оставляли шансов проникнуть внутрь. Тем более хромому.

И все же Олег спросил у старика:

— Скажите, Степаныч, а можно где-нибудь пробраться в город, минуя эти ворота?

— Трудно, но можно. Карабкаться надо. Три места таких знаю. И жители их знали. Они наверху площадки заготовили и башенки маленькие. Чуть что — кидали сверху камни, горшки с кипящим маслом, — не пройдешь! А сейчас можно.

— Это верно. Сейчас никто сверху горшки с маслом кидать не будет.

Вернувшись в домик, все начали хлопотать по хозяйству, разбирать покупки, обсуждать бахчисарайские новости. Особенно словоохотливым был Степаныч:

— Все хуже и хуже становится. Даже на нашем веку. А уж что с древностью сравнивать. Тогда все жили добротно, основательно... Сейчас даже слова измельчали. Вот что по-нашему Бахчисарай? Сарай на бахче. Это значит домик — развалюха на арбузном поле. А по-ихнему, по-древнему: бахча — это сад, а сарай — это дворец. Получается: красивый дворец в цветущем саду. Разница?

Только через час они обнаружили, что козы скучают в своем загоне. Получалось, что, пока Олеге Настей встречали хозяев, приходил Зверев. Пришел и ушел...

Возможно, Олег бы не так разволновался по этому поводу, если бы не тот хромой на тропинке. Возможно, это и есть охотник на Зверева, который бросил своих коз и сам на ловца побежал.

Первое, что попалось под руку Олегу, — массивная кочерга. Он схватил ее и рванулся к развалинам. По дороге он несколько раз оборачивался к Насте, которая бежала за ним, и пытался вернуть ее в дом. Но ее глаза выражали такой азарт, что, вспомнив сегодняшнее утро, Олег понял — она не уйдет. Она всегда добивается своей цели. Умна, настойчива, настырна...

Движение по улочкам Чуфут-Кале напоминало бег в окопах. Узкие каменные дорожки, а справа и слева холмы из развалин домов. Удобно прятаться и можно совсем не заметить противника, двигающегося по соседней улице всего в двадцати метрах.

Олег решил подняться к мавзолею той самой ханской дочери, которая дала городу воду. Это была самая высокая точка и, возможно, когда-то центральная площадь — сюда стекались все дороги, все улочки Чуфут-Кале.

Они осмотрели окрестности со ступени мавзолея, но никакого движения не обнаружили. Надо было решать — ждать здесь или бегать по городу с кочергой в руках.

Олег присел у входа в гробницу и машинально заглянул внутрь за толстую решетку. Пол вокруг склепа был завален пластиковыми стаканчиками, бумажками от конфет, монетками и другими подарками от «благодарных потомков»... Все стены покрывали памятные надписи. По ним можно было определить время установки решетки — не было ни одной старше 1925 года.

На