Искатель, 2005 №2 - Андрей Ивахненко

какой кассете идет речь. Я действительно ничего не знала о ней, пленка попала ко мне позже. Но какое там! Разговор у них был короткий: возвращаешь компромат, получаешь ребенка. Я находилась на грани: убийство мужа, похищение сына. В милицию, по понятным причинам, заявлять не стала, обратилась к своему родному дяде, — она кивнула на выключенный телевизор, — объяснила ситуацию, спросила, что мне делать. Тогда я даже не догадывалась, кто он на самом деле, Сережа меня не посвящал в свои дела. А эта сволочь, нелюдь эта, улыбнулась мне в лицо и заявила: «Вот теперь я действительно верю, что кассеты у тебя нет. Но она может всплыть немного погодя, поэтому хочу сразу предупредить: не делай глупостей. Появится пленка — позвони, за ней подъедут. И еще, если кто-нибудь когда-нибудь станет задавать вопросы в связи с убийством твоего мужа, немедленно поставь нас в известность. Будешь умницей, все в порядке будет и с приемышем твоим».

— С приемышем?

— Да. Владик не родной нам, мы не могли иметь детей… Сережа не мог.

— Однако добрый же у вас дядюшка, Светлана Николаевна. — Мулько умолк на несколько секунд. — О моем вчерашнем визите вы сообщили им по той же причине?

Она подняла на майора изумленный взгляд, скривила губы в полупрезрительной, почти брезгливой улыбке.

— Вы подслушивали под дверью?

— Работа у меня такая, — Мулько безразлично пожал плечами. — Поглядывать, подслушивать да вынюхивать… Как попала к вам кассета?

— После похорон я стала собирать документы, чтобы получить свидетельство о смерти, и в нашем свидетельстве о бракосочетании нашла записку, в которой Сережа все мне объяснял. Там же было указано место, где хранится пленка.

— Почему вы не отдали ее им?

— А вот пусть выкусят! Они у меня мужа отняли, скоты… Я хотела верить, что рано или поздно все они усядутся на скамью подсудимых за какие-то другие преступления, и вот тогда-то, когда никто из них будет не в силах достать моего Владика, я и рассчитывала отослать пленку в УСБ. Только… только видите, как судьба распорядилась! Поэтому я и позвонила вам сегодня… Сотрите его в порошок, товарищ майор, — попросила она жестко, почти потребовала. — Всех их в порошок сотрите!

…Спускаясь вниз, Мулько увидел в окно подъехавшую красную «девятку». Из машины вышли двое и направились к двери. Одного из них майор узнал сразу: только что он мог созерцать его на видеопленке. Мулько заткнул кассету за пояс, прикрыл полой рубашки.

На площадке второго этажа они встретились. Тот, кого майор видел на кассете, показав удостоверение, спросил:

— Стеклов Александр Иванович?

— Он самый, ребята, — ответил Мулько. — Он самый…

Мулько нанес два удара одновременно. Согнутыми указательными пальцами он ткнул в глаз каждому. Противники застонали, корчась от боли, и отступили на шаг. Оба прикрыли лица ладонями.

Не мешкая, рассчитанным резким движением Мулько сломал шею первому, а второго хватил кулаком в висок. Оба рухнули на пол. Первый упал мертвым, второй — без сознания. Мулько бегло обыскал их, переложил пистолет того, что был еще жив, к себе в кобуру и, бросив последний взгляд на тела, заспешил к машине.

Через полтора часа, закончив все необходимые приготовления, Мулько достал телефон и набрал номер. Он терпеть не мог финальных сцен с эффектными аккордами, но сегодня без представления было не обойтись.

— Стеклов говорит, — сказал он, когда вызываемый абонент ответил на его звонок. — Мне нужна «Беретта»… Да-да, та самая, с моими отпечатками, и мой табельный.

— Вам лучше сдаться, Александр Иванович, — легкая усмешка.

— Я еще не закончил. Я требую у вас одну улику, а взамен предлагаю другую. При мне находится любопытная видеозапись, на которой планируется убийство некоего предпринимателя. Хотя до сих пор все кругом уверены, что два года назад он отбыл в неизвестном направлении со своей любовницей и сотней тысяч присвоенных долларов. Как вам такой поворот, Михаил Андреевич?

Лосев молчал. Пауза начала затягиваться.

— Вы должны понимать, что это практически невозможно сделать, — вымолвил он наконец. — Я имею в виду изъятие «Беретты». Могу вернуть ваш табельный, но не более.

— Выходит, мы не договорились. Очень жаль…

— Подождите, не кладите трубку. Где вы сейчас?

— На месте преступления, — ответил Мулько. — Я имею в виду ваше последнее преступление — убийство Золотова.

— Как вы туда проникли? Дом опечатан.

— Помогла излишняя самоуверенность коллег ваших. Особняк попросту не сдали на сигнализацию… Приезжайте один, Михаил Андреевич. Если я почувствую что-то неладное, никакого обмена не состоится. В вашем распоряжении только тридцать минут. — И Мулько отключил телефон.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Они стояли друг против друга в бильярдной на втором этаже дома. Оба казались невозмутимыми, но потемневший взгляд Лосева тем не менее выдавал умело скрываемую тревогу. Одет подполковник был в рубашку с коротким рукавом, заправленную в светлые вельветовые джинсы, в руке он держал увесистый бумажный сверток.

— Где она, Александр Иванович? — спросил он.

— Сначала вы.

Лосев выложил сверток на зеленое сукно стола, быстрым движением освободил содержимое от обертки. На стол с громким стуком упали два пистолета: «Макаров» Мулько и девятимиллиметровая «Беретта».

— Они, конечно же, не заряжены, — предположил майор.

— Конечно нет. Кассету, Александр Иванович!

Мулько нажал кнопку пульта, в углу комнаты включился телевизор. Просмотрев фрагмент, который когда-то удалось записать Гагарову, Лосев рассмеялся.

— Нет, ну кто бы мог подумать! Хотя такой вариант я просто обязан был предвидеть…

— Предвидеть что?

— Этот Гагаров ни на что в жизни не годился. У него все всегда валилось из рук. Полюбуйтесь, он даже компромат по-человечески не смог состряпать. А я-то переживал!.. Знаете что, Александр Иванович, пожалуй, наша сделка не состоится. Эта пленка, — Лосев кивнул на телевизор, — не может являться доказательством. За намерения не судят, вам это известно. Прежде чем заводить дело, нужно найти труп, а его не найдут никогда. Бетонный фундамент — надежная могила…

— Фундамент, простите, чего?

— Недостроенной дачи Гагарова. — Лосев взял со стола «Макаров» майора, передернул затвор, навел пистолет на Мулько.

— И что это значит?

— А вы не догадываетесь? Вы будете застрелены при задержании. Убийцы ведь нередко возвращаются к местам своих злодеяний, согласитесь… Кстати, как вы догадались, что убийство Золотова — моих рук дело?

— Золотов не курит, а в комнате, где ему разнесли голову, кто-то очень долго курил дешевые сигареты. Вы курите «Приму» — вот я и предположил… Два обезглавленных сотрудника, внедренные к Тропинину, — тоже вы?

— Я, Александр Иванович. Не собственноручно, разумеется, но Тропинин очень хорошо платит за информацию. Очень хорошо.

— Что же вы, не в силах потратиться на хорошие сигареты?

— Привычка, знаете ли.