Свинцовые ливни. Том 1 - Мила Бачурова

— Ну да! Вон он, твой дик, — Селена махнула рукой в сторону двери, за которой находился выход на сцену. — Час назад в ВИП-зону посадили.

— Посадил дик репку, — грустно прокомментировал Боцман, перепорхнувший со спинки дивана на гримировальный столик. — Десятку зарядил. Больше репка не росла...

— Да ладно?!

Яшка вскочил. Сон как рукой сняло.

— Прохладно. — Селена уселась на вращающийся стул перед гримировальным столиком, закинула ногу на ногу. Погладила Боцмана по хохолку — тот зажмурился от удовольствия. Взяла трубку и принялась раскуривать. — Я дело говорю, а тебе только бы тискаться... В нише сидит, с Бьёрном.

— С Бьёрном? — Яшка не помнил, кто это.

— Актёр. В «Энтерпрайзе» играл.

— Угу, — многозначительно сказал Яшка.

Никому не сознавался, что сто лет не смотрел кино — некогда. С тех пор, как познакомился с Дэном, каждая минута на счету. Но ничего, дика он узнает без всяких Бьёрнов.

— За мной не лазь, — приказал Боцману Яшка, — развлекай девушку, — и ринулся к кулисам.

***

Виктор выходил из «Точки отрыва», держась на ногах преувеличенно твёрдо. Сам себе он казался трезвым — верный признак, что накидался будь здоров. Давненько с ним такого не случалось... А встреча оказалась бесполезной. Артур Бьёрн не имел отношенияк неуловимой четвёрке.

Хотя, стоп. Что-то полезное он всё-таки сказал... Виктор остановился, потёр виски.

На улице перед баром выстроились столики, за которыми курили кальяны. В воздухе висел ароматизированный дым, жидкости в кальянах светились и бурлили. Чуть поодаль гремела музыка — в такт которой взметались ввысь и опадали струи фонтанов. Люди двигались, всё вокруг грохотало, переливалось разноцветными огнями, шибало резкими запахами...

Виктор ощутил острую потребность убраться подальше от шума, света и толпы. Навыки, обретённые в Милке, не подводили его ни в каком состоянии. Через полчаса ноги сами вынесли на набережную.

Здесь было принято любоваться звёздным небом и встречать рассвет. Звуки из кварталов для взрослых сюда почти не долетали. А до рассвета ещё далеко, в этот час набережная пустынна.

Виктор спустился по ступеням к самой воде, прозрачной и чистой. Присел на корточки.

Ходили слухи, что воду можно даже пить — хотя, разумеется, Инструкция не советовала это делать. Ниже по течению, в Оздоровительной зоне, обладатели соответствующей лицензии и сертификата могли рыбачить и купаться. Здесь не получилось бы сделать ни то, ни другое.

Виктор знал, что вдоль кромки воды установлены датчики движения, фиксирующие нарушение границы водной зоны и отправляющие на браслет нарушителя предупреждение о том, что это делать нельзя. В первый раз — предупреждение, во второй приходил уже штраф. А под водой, для совсем уж злостных и безбашенных нарушителей, была растянута прозрачная, и оттого невидимая силиконовая сеть. Погрузиться в воду глубже, чем на двадцать сантиметров, не получилось бы ни у кого, Грин оберегал безопасность своих жителей неукоснительно.

Виктор невольно вспомнил «мёртвую воду» Милка. Усмехнулся и присел на стоящую у воды скамейку. Сиденье под ним тут же нагрелось до температуры человеческого тела, при желании можно было сделать теплее или холоднее.

Виктор сердито провёл ладонью по подлокотнику, отключая нагрев — спьяну излишняя забота окружающих предметов его бесила. Снова взялся за виски, пытаясь поймать воспоминание, ради которого сюда пришёл.

Пустой балабол Бьёрн, как ни странно, ухитрился сказать что-то важное. Что-то, что могло навести Виктора на след... Запись он действительно не вёл, полагаясь на память. В тот момент отметил про себя, что сказанное — важно, и надо бы обдумать слова Бьёрна на трезвую голову. А теперь совершенно не помнил, о чём шла речь.

Было это, кажется, уже после четвёртого стакана... Или после пятого? Нет, после пятого он окончательно утвердился во мнении, что ничего полезного Бьёрн не скажет, и попросил счёт. От суммы, высветившейся на браслете, глаза полезли на лоб. Бьёрн, наблюдающий за Виктором, рассмеялся. Бросил:

«Да ладно, не парься. Угощаю. Когда ещё доведётся дика поить?» — и кивком приказал официанту переправить счёт ему...

Шлёп-шлёп-шлёп!

Виктор встрепенулся. Перед ним по воде проскакал плоский камешек. Трижды плюхнул по поверхности, с каждым разом подскакивая над водой всё ниже, и утонул.

«Слабак», — мелькнуло в голове. Сам Виктор в детстве бросал камешки так, чтобы получалось не меньше пяти шлёпов...

Оглянуться он не успел. В первое мгновение отвлёкся на камешек, а в следующее на голову что-то набросили. Одновременно с этим в плечо вонзилась игла.

Парализатор. Эту дрянь Виктор узнал мгновенно. Несколько секунд пытался дёргаться, попробовал заорать, но не сумел. Тело обмякло раньше.

— Ай, красавчик, — порадовался чей-то довольный голос. — Я же говорил, что раз-другой трепыхнуться успеет — а ты «нет, нет»! Алкашка, она того... притормаживает.

Обладателя голоса Виктор не видел. Он не видел ничего, кроме темноты, и пошевелиться тоже не мог.

«Тарантул, — всплыло в памяти название парализующего вещества. — Наследие Тяжёлых времён. К применению запрещено».

— В общем, так, родной. — Виктора хлопнули по плечу. Беззлобно, почти дружески. — Коня за подробности тянуть не будем. Говорим прямо: вали отсюда. Не хрен больше разнюхивать. Уже ведь, небось, сам убедился, что попусту время тратишь — так?.. Вот и чеши домой, отдыхай. А к ливням не лезь. Иначе — сам понимаешь. — Голос многозначительно помолчал. — Или не понимаешь? Ну, если нет, так мы не гордые, покажем. Вот, хоть сейчас, возьмём тебя за руки-за ноги, — Виктора схватили за запястья и щиколотки, оторвали от скамьи. — Раскачаем маленько... — его действительно принялись раскачивать. — И улетишь ты у нас золотой рыбкой, аккурат в самый безопасный в мире водоём. Мордой вниз. — Движение замедлилось. Теперь голос как будто пел Виктору колыбельную. — Повиснешь на сеточке, — безмятежно продолжил парень, — что твоя муха в паутине. Пока браслет сигнал подаст, пока то-сё — дики, сам знаешь, только через десять минут нарисуются. А тебе, чтобы захлебнуться, и пяти секунд хватит — башкой-то даже дёрнуть не сумеешь. Всекаешь, нет?

Внутри у Виктора похолодело. Он понял, что угроза не пустая. В детстве умение распознавать опасность было одним из ключевых навыков выживания, Седого интуиция не подводила. Когда-то он мгновенно распознавал людей, которым доводилось убивать. Для кого убийства себе подобных были всего лишь проходными эпизодами... Весельчак, несмотря на беспечность тона, был из таких. И его напарник, пока ещё не проронивший ни звука, по всей видимости, тоже. С них сталось бы зашвырнуть парализованное тело Виктора