Капкан на спящего дракона - Ольга Геннадьевна Володарская

— Братьев по разуму, устраивающих фаер-шоу? — Он и Марине, и мужу ее говорил то же, что и Зарине. Значит, не экспромтом врал, а излагал хорошо продуманную историю. — Если так, славно. Он очень артистичный. — Ты даже себе не представляешь насколько! — Но позвонить все же мог бы. Некрасиво так пропадать. Вы так ему помогли. Как к сыну отнеслись, а он…

Снова завыла Найда. Теперь даже Зарина услышала.

— Ветеринару ее показать надо, — сказала она. — Не может собака так тосковать по случайному человеку.

— Я тоже так думаю. Позавчера она вырыла яму на заднем дворе. В том месте, где подвальная вытяжка. Наверное, дохлятину какую-нибудь нашла да сожрала. Крысу, например.

— Разве они там водятся?

— Без понятия, я туда никогда не спускалась. Страшно. Сколько душ погублено там. — Она передернулась. — Но, если надо проверить, я Валере скажу…

Вот заладила!

— Не надо туда соваться, — ответила на это Зарина. — Если крысы там и были, то с голоду сдохли. Забудем об этом ужасном месте.

— Странно, что мы о нем вообще вспомнили. Я у Валеры вырвала клятву забыть о подвале и никому о нем не рассказывать. Тем более вам.

— Это все Коля. Он проболтался. Но ты не переживай, я не боюсь призраков. — Она указала на духовку, напоминая о блинах. Рассеянная Марина могла их и спалить. — Доставай, накрывай и топай в мою комнату, в ней нужно тщательно убраться. Я, когда наклоны делала, заметила под кроватью пыль.

Маринка засуетилась, забегала по кухне, закудахтала. Она очень боялась потерять место и, наверное, старалась выполнять свои обязанности хорошо, просто у нее не получалось. Другую бы Зарина уволила, но тогда за ней бы ушел Валера, а к нему она так привыкла, что не представляла другого помощника по хозяйству. Он, в конце концов, был ее первым… И дом, и он!

С аппетитом поев, Зарина открыла холодильник и осмотрела его содержимое. Продуктов немного, но выбрать есть из чего. Она взяла с полки упаковку сосисок. Обычных, из недорогого магазина. Если она не знала, чего хочется, варила их, обмазывала горчицей и ела вприкуску с горошком. Когда-то с Чердаком они пировали так в привокзальных забегаловках.

Горошек тоже на полке имелся, но его Зарина оставила. Не нужно давать в руки пленнику потенциальное оружие (чем крышка не лезвие?), а именно его она собиралась кормить.

— Сосиски, хлеб, яблоки, — перечисляла она продукты, отправленные в пакет. — Два оставшихся апельсина, шоколад. Неплохой набор получается. Но так и быть, добавлю к нему блины. — Их осталось три штуки, и Зарина была убеждена в том, что завтра они ее не привлекут. Наелась сегодня!

Перед тем как отправиться в подвал, она поднялась к себе, чтобы проверить Маринку. Нужно было убедиться в том, что в ближайший час она от работы не отвлечется.

— Я еще окна помыть решила, — выпалила та. — И тюль постирать. К обеду управлюсь.

Зарина дала на это добро, хотя понимала, что Маринка провозится до вечера. Грязь она разводить умела, а вот боролась с ней с трудом. Иногда приходилось на подмогу Валеру вызывать. Тот не роптал.

В подвал Зарина спустилась в третий раз (не считая того, когда завела в него Леона). Впервые с едой. Без нее человек, имеющий доступ к воде, может до двух месяцев прожить. А уж жалких три дня и подавно! Она на себе это проверила, сидя в непальской тюрьме. Но там еще и воду давали нерегулярно, а у Леона она в круглосуточном доступе. Артезианская!

— Я принесла тебе поесть, — сказала она, встав у решетки. Пакет можно было просунуть между прутьями. — Еще что-то нужно? Бумага туалетная, к примеру?

— Свобода, — ответил он, оставшись лежать на топчане.

— Ты свой срок еще не отмотал, парень.

— Ты приговорила меня к заключению? За что?

— Я уже говорила.

— За обман? Других мужиков тоже тут держала? Только не говори, что я первый, кто соврал тебе, чтобы втереться в доверие? — Леон повернулся к ней лицом. На нем ни кровинки. Не просто белое — синеватое, но в этом виновато освещение. — Или на мне твое терпение кончилось?

В точку попал! Но Зарина не стала подтверждать его версию. Она протиснула через прутья пакет. Он упал, и на бетон выкатились яблоки. Они выглядели несъедобными, но тоже из-за освещения. Фляга не просто так сделал его таким, хотел, чтоб оно давило на пленников.

— Могу я объяснить тебе причину своего… проступка?

— Нет, — отрезала Зарина.

— Но я имею право на слова в свое оправдание…

— Ты не на суде, парень. — Она перестала называть его по имени. — Это раз. Два: я не поверю твоим словам. Грош им цена.

— А если я поклянусь своим здоровьем? Жизнью?

— Мамой? — хмыкнула Зарина. Вспомнила одного своего бывшего. Он сначала клялся мамой, потом всем остальным. В том числе смертью Христовой, целуя при этом иконку, что носил при себе. Потом оказалось, что атеист. И разумеется, враль.

— Моя мама умерла. Но ее могилой поклясться могу.

— В оправдательных словах отказано.

Он резко спрыгнул с топчана и бросился к решетке. Зарина едва успела отступить. Впредь нужно быть внимательнее, держаться от нее подальше.

— Не понимаю, что за игру ты затеяла! — прорычал он, вцепившись в прутья. Хотел тряхнуть, да решетка была выкована на совесть. Ее не поколебал бы и гигант.

— Напомнить название?

— Ты не сможешь держать меня здесь вечно.

— Только если не захочу. Пока меня радует то, что ты мой пленник. А еще бодрит. Уже который день я делаю гимнастику.

— Ты же понимаешь, что меня будут искать. Есть человек, который знает, куда я отправился. Он поднимет на уши полицию…

— Пусть поднимает. Тебя все равно не найдут. Свидетелей того, как ты заходил на территорию, нет. Камеры я отключила.

— А если будет обыск в доме?

— Ты находишься в темнице самого Фляги, упыря, который сгноил тут как минимум четырех человек. Камеру при желании легко спрятать еще за одной стеной. Можно ее затопить, а также взорвать. — Это она уже от себя добавила. Но про стену не соврала, видела потайную. — Так что радуйся тому, что ты жив-здоров, еще и накормлен. Скушай яблочко, дружочек.

— Ты сумасшедшая?

— Может быть, — пожала плечами Зарина. — Никогда не проверялась. Но я не монстр, уж поверь. Даже в ненависти я человечна.

— Отпусти меня сейчас, и я исчезну из твоей жизни навсегда.

— А если не сделаю этого?

— Я все равно выйду отсюда, но вернусь, чтобы свернуть тебе шею.

— Наконец ты показал свое истинное лицо! — Зарина поаплодировала ему. — Ты же урка, львеночек. Думал