"Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 - Сандроне Дациери

— Кишечный грипп? — Карл инстинктивно отступил на шаг. Его дочь Люсия перетаскала из детского сада, кажется, все виды паразитов и бацилл, но из всех вредоносных вирусов ротавирус был самым кошмарным.

— Чипсы и побольше воды — и поправитесь, — сухо констатировал женский голос из-за спины Розы.

Из-за старого письменного стола Карла поднялась темноволосая женщина. Да, это определенно был его стол — он потратил годы службы на то, чтобы украсить его неповторимым узором из кофейных пятен и прожженных сигаретами следов.

— Да, Карл, у нас новый коллега, — губы Розы растянулись в раздраженной усмешке. — Хелена приступила сегодня, и она просто невероятно много знает об организованной преступности и рвоте. — Роза язвительно улыбнулась: — Хелена, это вице-комиссар Карл Мёрк, если ты о нем слышала.

— Разумеется. Истории о господине Мёрке весьма интригующие. — Зеленые глаза женщины блеснули, и Карл мгновенно понял, почему Ассад рядом с ней выглядит как глуповатый влюбленный подросток.

— Хелена читала твою книгу, — вставил Ассад.

— Моя nounou (няня) и я слушали аудиоверсию «Женщины в клетке», господин Мёрк. Моя няня почти ослепла, а я практикуюсь в датском языке... — Хелена сделала несколько шагов навстречу Карлу, пока тот лихорадочно соображал, кто такая Нуну. Кролик, что ли?

— Меня зовут Хелена Анри, — продолжила темноволосая дама с явным французским акцентом, из-за которого она упорно не произносила букву «х». Черт знает что. Надо бы предложить ей взять какое-нибудь нормальное имя. Кисер или Дорте, например.

— Зови меня просто Карл. Ты оказалась здесь по собственной воле или это идея Терье?

— Точно не по моей воле, — без обиняков ответила она. — Меня лишили обещанного места и принудительно отправили сюда.

Дипломатическим уверткам во французской полиции, похоже, не учили. Карлу это даже понравилось.

— Мой профиль — оргпреступность. Я рассчитываю вернуться на Тегльхольмен при первой возможности. Плоуг мне это пообещал, — добавила она.

Фамилию Плоуг она произносила как «Плу-у».

— Но мсье Плу-у считает, что здесь, в подвале, я смогу поближе познакомиться с датской полицейской культурой.

Карл переглянулся с Ассадом.

— Вот как? Значит, так считает мсье Плу-у? Понятно. Я здесь бываю редко, так что постигать культуру тебе придется с этими двумя выдающимися личностями. Они — сердце и разум отдела «Q».

Карл указал на Ассада и Розу, которая тяжело опустилась на свободный стул. В данный момент она была скорее выдающимся образцом малокровия, так что лучше было сразу перейти к делу.

— Вчера один источник передал мне кое-какие материалы. Это может оказаться глупой шуткой или недоразумением, но может быть и так, что четыре года назад наши коллеги крупно сели в лужу. Дело деликатное. В любом случае, никто не должен знать, откуда взялась аудиозапись, которую вы сейчас услышите. В том числе и Плоуг.

— Даже начальник? — Хелена нахмурилась, и Карлу не понравилось ее сомнение.

— В нашем отделе руководство беспокоят только тогда, когда это действительно необходимо, а такое случается крайне редко. Вопросы есть? — отрезал он.

Он достал из кармана статью, которую дала ему Грю, развернул ее и положил на свой бывший рабочий стол.

— «Смерть председателя правления: он хотел забрать жену с собой в могилу», — прочитал Ассад вслух. — Я отлично это помню. Это тот тип из частной клиники, который повесился на лодочном кране, словно лодка.

— Именно. А его жену нашли в подвале рядом с угольным грилем. Живую, но едва-едва. Следователи тогда пришли к выводу, что муж, Оле Хорстен, пытался отравить больную деменцией супругу угарным газом, после чего поехать к озеру Фуресё и повесился.

— Euthanasie? (фр.) — спросила Хелена.

— Убийство из милосердия... Да, пожалуй, кто-то назвал бы это так. Дело закрыли как попытку убийства и самоубийство. Решили, что мужчину, которого только что уволили с высокооплачиваемой должности, и его неизлечимо больную жену ничто не держало в этой жизни, — Карл достал из кармана телефон. — Но теперь всплыла вот эта запись.

Когда Карл включил аудиозапись, брови Ассада поползли вверх, а лицо Розы сделалось еще бледнее прежнего.

— Запись, как вы сами слышали, была сохранена на автоответчике в воскресенье, 10 ноября 2019 года, в 16:28, — пояснил Карл. — Йетте Хорстен из-за болезни носила специальную брошь с GPS-трекером, которая могла совершать вызов при одном нажатии. Мы не знаем, нажала ли госпожа Хорстен кнопку умышленно или случайно, но по звуку кажется, будто в этот момент ее куда-то тащат или пересаживают.

— Я сейчас проверю базу. — Роза бесцеремонно отодвинула Хелену от стола и единственного в комнате компьютера.

— Что за мелодию напевает женщина? — спросила Хелена. — Кажется, я ее слышала раньше. Она вызывает у меня... как это сказать... какой-то отклик.

— Ты, наверное, имела в виду резонанс, Хелена, — поправил Ассад.

Карл потер переносицу. Да, уроки альтернативного датского языка здесь шли полным ходом.

— Дело действительно закрыли с формулировкой «расширенное самоубийство», — констатировала Роза, всматриваясь в монитор. — В довольно куцем отчете указано, что истощенную женщину обнаружили в подвале в воскресенье вечером, в 20:30.

— Она смогла рассказать, что произошло? — спросил Ассад.

— Судя по всему, нет. Йетте Хорстен описывается как крайне слабая, дезориентированная и ничего не помнящая о случившемся.

— Отпечатки пальцев? — Карл огляделся в поисках стула. Атмосфера этого кабинета всегда вызывала у него непреодолимое желание прикрыть глаза.

— Кое-какие вещдоки хранятся на общем складе в Люнге, в том числе и угольный гриль. Но на нем не обнаружили никаких чужих отпечатков, кроме отпечатков Оле Хорстена. В остальном доме следов посторонних тоже не нашли. Взлома не было, — ответила Роза.

— Значит, они сами впустили этого третьего? — предположила Хелена.

— Похоже на то. Но кто он такой? — спросил Карл. — Должно быть, кто-то из знакомых Йетте или Оле Хорстена. Но случилось что-то непредвиденное, раз уж Оле кричит: «Ты ведь не захочешь брать такой грех на душу!». Вот в этом вам и предстоит разобраться. — Он допил остатки кофе и напомнил себе купить антациды[232] по дороге домой.

— Этот человек говорит как настоящий палач, Карл. Как в тюрьмах Ирака или Сирии, — заметил Ассад. — Он творит зло и при этом рассуждает так, будто имеет на это полное право.

Направляясь к выходу, Карл ободряюще положил руку на плечо напарника: