Птичий остров - Алекс Белл

Я бросилась бежать. Я бы побежала в любом случае, даже если бы не испугалась рук: звук бьющегося стекла вполне мог разбудить папу и Кейт. Так что я выскочила из дома и побежала по тропинке на скале. Я не решалась включить фонарик: вдруг меня заметят? Но мои глаза быстро привыкли к лунному свету, и я ещё прибавила ходу. Лишь один раз я остановилась, чтобы оглянуться на маяк. Там, почти на самой вершине башни – наверняка в Комнате посторонних, – горел свет, и на мгновение я увидела в окне маленькую фигурку. А потом она исчезла и свет потух.

Меня окутали брызги – и чувство полной безнадёжности. Я пересекла остров и добралась до домика, который показал мне Уилл, – того, что стоял в стороне от остальных. По пути из темноты выросла пара каменных пирамид – они в самом деле долю секунды казались похожими на людей, прежде чем глаза привыкли к полумраку. Я боялась снова увидеть эти неподвижные фигуры.

В лагере охотников было тихо, когда я обошла его стороной. До домика я добралась, не встретив ни одной живой души. Я сняла рюкзак, достала радиоприёмник и… остановилась. Я могла, конечно, его спрятать – но остров не очень большой, и я боялась, что папа его найдёт. Я вспомнила, что он говорил мне в день нашего прибытия:

«Без этого приёмника мы никак не сможем связаться с большой землёй».

Если я избавлюсь от него, то мы не сможем позвать на помощь, если возникнет действительно чрезвычайная ситуация. Но кого я обманываю? Кто может хоть как-то нам помочь тут, на Птичьем острове? Лодка сюда будет плыть несколько часов, к тому же никто не поверит рассказам о маяках с привидениями и забытых сёстрах. Внешний мир нам никак не поможет, так что я замахнулась и со всей силы бросила радиоприёмник со скалы. Он улетел в чёрные волны, и его тут же поглотила ночь.

Что сделано, то сделано. Я посмотрела в ночное небо, и мне на мгновение показалось, будто я снова увидела синего человека, сложенного из звёзд, – только с этого ракурса казалось, что он тянет жадную руку к маяку… Я зажмурилась, потом открыла глаза, и «созвездие» исчезло. Я отлично знала, какие звёзды светят здесь в это время года, и такой фигуры они точно не образуют. Тем не менее идея, что под толщей воды прячутся синие люди-убийцы, уже не казалась мне такой нелепой, как раньше. Может быть, Уилл прав и это они прокляли маяк? И именно поэтому тут творится столько всякой фигни?

Я вдруг поняла, что не хочу идти обратно на маяк. Это слишком долго, к тому же пошёл дождь… Так что вместо этого я заползла в каменный домик. Если я вернусь рано утром, никто и не узнает, что я уходила. Я устроилась так удобно, как могла, подложив рюкзак под голову вместо подушки. Земля была холодной и жёсткой, но я так устала, что уснула буквально за несколько секунд.

* * *

Когда я проснулась и резко села, пытаясь понять, где нахожусь и что меня разбудило, было ещё темно. А потом я услышала песню.

Я похолодела от этого звука – как и в первый раз, услышав его в тумане. Песня такая навязчивая, такая потусторонняя, такая печальная. И доносилась прямо снаружи домика. Я повернулась ко входу и замерла. Каменная арка была сплошь заполнена олушами. Они теснились в ней, как сардины, совершенно безмолвные и неподвижные, и таращились на меня своими блестящими глазами-бусинами. У меня перехватило дыхание. Их было слишком много, и они вели себя слишком неестественно.

– Кыш! – взвизгнула я и швырнула в них рюкзаком. – А ну кыш отсюда!

Я не представляла, что буду делать, если они влезут внутрь, но, к моему облегчению, они разлетелись, негодующе клекоча. Я взяла рюкзак и выползла из домика – кусочки камней и гравий больно вреза́лись в колени и ладони. Песня всё не прекращалась. Дождь закончился, но ветер усилился, разогнав туман, и я хорошо разглядела женщину, которая стояла, сгорбившись, совсем недалеко от моей хижины.

Она стояла спиной, но я услышала плеск воды и сразу увидела, что она стирает одежду в большой луже, которая собралась между скалами, и напевает ту самую медленную печальную песню себе под нос. Каждая клеточка моего тела кричала, что я должна бежать от неё, но я знала, кто это. Это бенни. Я увидела её – как и смотрители маяка до меня. И мне обязательно нужно было узнать, чью одежду она стирает.

Так что я прогнала страх и направилась к ней, лавируя между камней и скал. Воздух с каждым шагом становился всё холоднее, и в какой-то момент мне даже почудилось, что я больше никогда не согреюсь. Вблизи женщина оказалась ещё более худой и хрупкой, чем я думала. Руки, державшие одежду, больше напоминали лапы с длинными, грязными жёлтыми когтями. Бледная кожа высохла, плечи поникли. Она напоминала существо, которое всю жизнь прожило под землёй, не выходя на солнце. Тонкие седые волосы кое-где были такими редкими, что я видела морщинистую белую кожу её головы. Ветер вокруг нас завывал, угрожая сорвать с её головы оставшиеся пряди.

– Уходи! – прошипела она, хотя я ни слова не сказала. – Мне ещё много стирать до рассвета.

Она показала на что-то костлявым локтем, и я увидела рядом с ней чью-то одежду. У меня перехватило дыхание, когда я поняла, что лужа уже покраснела от крови: она энергично выжимала в неё синий комбинезон, один из тех, в которых ходили охотники на куку. Поскольку все они были одеты одинаково, определить, кому он принадлежит, было невозможно.

Но вот одежда, которая лежала рядом с лужей… это уже совсем другая история. Я узнала эту тёмную куртку: луна осветила крохотный серебряный значок с футбольной эмблемой. Эта одежда явно принадлежала Уиллу. Даже не задумываясь, я зашагала к ней.

– Не смей! – прошипела старуха, выжимая комбинезон.

От её тона я вздрогнула. Я ужасно боялась увидеть её лицо, но отдавать ей одежду Уилла было нельзя. Я бросилась вперёд и схватила его куртку, но бенни тут же набросилась на меня.

Её лицо трудно было назвать человеческим. Кожа настолько плотно облегала череп, что кости угрожали её прорвать. Вместо глаз зияли чёрные дыры. Гниющие зубы во рту были острые как иглы,