Птичий остров - Алекс Белл

Я рассказала ему о том, что произошло с Крисом, и о прочитанных письмах.

– Роузи тоже показалось, что она видела в окне маяка какого-то мальчика, – добавила я. – И, знаешь, когда мы были в комнате с фотографиями и… с нами был ещё кто-то… Я подумала, что он ползал на коленях, потому что чувствовала его дыхание где-то возле локтя, но что, если на самом деле он не стоял на коленях, а просто был маленького роста? Что, если призрак маяка – это ребёнок?

– Может быть, – согласился Уилл. – Так или иначе, то, что письма говорят о маяке, сводящем с ума птиц, очень интересно. Возможно, именно поэтому мы обычно не замечаем странного поведения олуш, когда приплываем на охоту. Если маяк закрыт, они не могут попасть внутрь. И нам определённо стоит осмотреть подвал.

Я отвела его в прихожую. Дверь в подвал выросла прямо перед нами, и я засомневалась. Каждая клеточка моего тела кричала, что не нужно туда ходить, – после того, что мне рассказал Крис. Или, по крайней мере, стоит дождаться утра. Но минуту назад я на мгновение забыла имя Роузи – а это значит, что терять время больше нельзя.

– Пойдём, – решилась я.

Я протянула руку к двери, не давая себе времени передумать. Она медленно открылась, и за ней мы увидели каменную лестницу, уходящую во тьму.

Глава 20

Я нащупала на стене за дверью выключатель и щёлкнула им. К моему облегчению, зажглась жёлтая электрическая лампочка. Она светила слабо и временами моргала, но лучше уж так, чем освещать себе на лестнице дорогу фонариками на телефонах. Как для человека, всю жизнь прожившего в квартире в Лондоне, мне даже сама по себе идея, что в доме может быть подвал, казалась довольно странной. Запах сырости, казалось, впитался даже в сами каменные стены.

Внизу я нашла ещё один выключатель и щёлкнула им. Всё моё тело приготовилось… даже не знаю к чему. Но когда зажёгся свет, мы увидели, что комната пуста, не считая старого запасного генератора. Окон не было, из-за чего подвал казался тесным и вызывал клаустрофобию, но на этом всё. Комната как комната.

– Может быть, Крис всё выдумал, – пробормотала я. – Подвал ведь даже не под кухней находится, правильно? Лестница вела прямо вниз, так что над нами сейчас прихожая.

Мы ещё порылись в пыльных углах, но здесь, похоже, на самом деле ничего не было. Даже надписей на стенах. Пока возвращались наверх, я никак не могла понять, разочаровало меня это или обрадовало. Я проверила, не проснулись ли папа и Кейт, потом мы с Уиллом быстро поднялись в башню.

– Смотри, вот письма, о которых я тебе рассказывала.

Я достала из кармана письма, которые сняла со стен в комнате Криса, и мы с Уиллом прочитали их. Они были похожи на те, что я уже видела раньше, – кошмарные рассказы о птицах, которые вели себя опасно и агрессивно. Мальчик явно боялся их до ужаса.

– Давай ещё разок проверим Комнату посторонних, – сказала я.

Именно эта комната играла ключевую роль во всём происходящем. Именно в ней погибла Кензи, именно туда пошла Роузи, прежде чем исчезнуть. Едва мы вошли, я тут же повернулась к окну и увидела, что на подоконнике что-то стоит. Это оказался оловянный солдатик, с которым раньше играл Крис. Он смотрел прямо в окно, словно раздумывая, не исполнить ли жуткий приказ на стене. Крис точно сюда больше не поднимался? Я убрала игрушку в карман, потом оглядела комнату.

Присмотревшись к ужасной надписи, которая призывала постояльцев выпрыгнуть из окна, я впервые заметила, что кто-то выдавил на деревянных панелях бороздки в форме слов:

Боже, прости меня

Такие же надписи нашлись и на нескольких других панелях. Они были едва заметны, явно сделанные давным-давно, но всё же ещё не совсем исчезли.

Уилл нахмурился.

– Что же такого сделал этот человек?

– Крис сказал, что здесь где-то есть потайная дырка в стене, в которой Коналл нашёл письма, – сказала я. – Где-то в башне. Может быть, в этой комнате?

Я пошарила руками по панелям, ища, не поддастся ли одна из них; Уилл сделал то же самое. Одна из панелей действительно оказалась расшатана, и мы нашли её довольно быстро. Я потянула её на себя – и за ней нашлась небольшая выемка.

– Тут что-то есть.

Я сунула руку внутрь, и пальцы сомкнулись на стопке высохших бумаг. Сверху на стопке лежало письмо. Я протянула его Уиллу, и мы вместе прочитали:

Дорогой мистер Джексон!

С сожалением сообщаем вам, что ваш сын Коналл совершил ужасное преступление, убив надзирателя работного дома, за что был приговорён к смерти. Казнь назначена на полдень следующего четверга. Свидания с приговорённым запрещены, но мы в установленном порядке уведомляем вас как ближайшего родственника.

С уважением,

комендант Уэст-Динского работного дома

Мы с Уиллом молча уставились на письмо.

– Ничего не понимаю, – проговорил Уилл. – Я знаю имена всех смотрителей, и среди них нет ни одного Джексона.

– Может быть, он сменил имя? – предположила я. – Мы знаем, что его сына не казнили, потому что он был здесь, на Птичьем острове. Посмотри-ка, что тут за приписка внизу?

Мы оба, прищурившись, продолжили читать. Да, там действительно было ещё что-то написано, но карандашом, а не чернилами, и буквы настолько выцвели, что читались с трудом:

Чистосердечное признание Финна Джексона.

Боже, прости меня за то, что я держал сына взаперти в темноте. За то, что врал, что его мать ещё жива. И за великое предательство, которое я вот-вот совершу.

Бог свидетель, я не мог поступить иначе.

– Финн – это имя одного из первых смотрителей, – сказал Уилл. – Финн Льюис. Так что, возможно, ты права. Он мог сменить фамилию. Он явно как-то вытащил сына из работного дома ещё до казни. Может быть, он согласился работать на Птичьем острове, чтобы спрятаться от правосудия?

– Если мальчик был здесь, на маяке, что с ним случилось? Его отец, похоже, как-то прятал его от другого смотрителя. В записке написано про «взаперти в темноте» – может быть, в подвале?

– Может быть. Но другой смотритель должен же был временами спускаться в подвал, хоть за чем-нибудь?

На этот вопрос у нас ответа не было.

Остальные бумаги оказались письмами Коналла, и мы забрали их с собой в комнату