Операция «Барбадосса» - Майк Логинов

Рэй получает новые сообщения от абонента Sam123

С абонентом Sam123 меня теперь связывали странные виртуальные отношения. Каждый день он присылал мне письмо, в которое было вложено пикантное фото или видео с участием Тони. При этом Sam оставался совершенно непроницаемым. В письмах не было ничего, что могло бы хоть как-то раскрыть личность и намерения этого человека.

У меня накопилось уже около десятка сюжетов, и я заметил, что в этой выставке эротики была своя драматургия — каждый новый снимок или видеоролик оказывался откровеннее предыдущего. Мы с Sam’ом совершали своего рода путешествие — от сравнительно невинных сюжетов ко все менее пристойным. Он как будто испытывал меня: «А это ты сможешь проглотить? А это?»

После фотографии в душе я получил снимок, где Тони сидела голая на диване в незнакомой гостиной, уперев подбородок в согнутое колено, и смотрела прямо в объектив. Во взгляде ее уже не было прежней робости, в нем появилась уверенность — спокойная уверенность красивой женщины, которой было нестыдно показывать свое тело.

На другой фотографии Тони стояла на залитом солнцем балконе, повернувшись к фотографу вполоборота. На ней не было ничего, кроме красных туфель на высоких каблуках. Правую ногу она поставила на невысокую скамеечку, руки уперла в бока, груди задорно торчали, а под маленьким кустиком волос на лобке виднелась нежная складка.

После этого Sam прислал мне снимок, где Тони сидела на садовой скамейке в коротком черном топе, но без трусов. Она широко раздвинула ноги, спокойно и даже как будто победительно показывая зрителю свою розовую вульву.

На снимке, сделанном на пляже, Тони была уже не одна. Она стояла, держась за руки с молодым парнем. Парочка широко улыбалась в объектив, никакой одежды ни на Тони, ни на молодом человеке не было. Я внимательно рассмотрел парня — у него было простое, но приятное лицо, веселые черные глаза, густые кустистые брови и крупный нос. Единственным недостатком дружка Тони, как я окрестил его про себя, была некоторая полнота, но благодаря высокому росту парень не казался толстым. Член у молодого человека был довольно большой, и я представил его в эрегированном состоянии — должно быть, это выглядело неплохо.

После этого я получил от Sam’а видео. Тони занималась на кушетке сексом с каким-то мужчиной. Две минуты с небольшим, миссионерская поза. Лица мужчины я не видел, только широкую спину и крепкую задницу. Тони лежала под ним, задрав ноги. Глаза ее были прикрыты, правая рука прикасалась к затылку мужчины, левая сжимала его ягодицу. Мужчина двигался энергично, смещаясь то немного вправо, то немного влево. За несколько секунд до конца ролика Тони задергалась, заерзала под мужиком, словно пытаясь вырваться, но потом затихла, замерла и громко застонала.

Это был рубеж. Прежде я мог спокойно рассматривать фотографии голой Тони. Да, я испытывал ревность, но это было что-то вроде легкого поламывания в челюсти, какое чувствуешь после приема у стоматолога, когда отходит заморозка. Теперь ревность накрыла меня с головой. Я впервые задумался над тем, как далеко это может зайти и готов ли я увидеть то, что Sam приготовил мне напоследок. Легкое поддразнивание грозило превратиться в пытку. Я, конечно, мог все это прекратить, заблокировать невидимого противника, но понимал, что в таком случае Sam победит. Он докажет, что я слаб. И хуже того! Он оставит меня наедине с моим воображением, и я каждый день буду думать о том, что мог увидеть, но не решился смотреть.

Теперь у меня не было выхода. Я щелкнул новое сообщение от Sam123. Как обычно, там не было ни слова. Только файл. Короткое видео. Тони занималась с кем-то оральным сексом. Лица мужчины опять не было видно, только лобок и живот, густо поросшие черными волосами. Тони умело и, судя по ее виду, не без удовольствия трудилась над членом этого парня. Вот она вынула елдак изо рта, и парень кончил ей на лицо. Тони прикрыла глаза и слизнула капли спермы с верхней губы. «Кремовый торт» для тебя, Рэй! Конец фильма.

Рэй и Гречко встречают Эдди Пастору

В 17:58 я вошел в вестибюль «Ритца», но Гречко там не оказалось. Я посидел пять минут на диване, наблюдая отельную суету, потом встал, прошелся по галерее, вдоль которой тянулись витрины дорогих магазинов, заглянул в бар и музыкальный салон, где стоял новенький белый «Стейнвей». Профессора нигде не было видно. Я начал волноваться.

— Прощу прощения, джентльмен из номера одиннадцать-десять не выходил? — спросил я у портье, молодого высокого мулата.

— Насколько я могу судить, нет, сэр, — ответил тот, бросив взгляд на стойку, — по крайней мере, ключ он не оставлял.

Я поднялся наверх и еще издалека услышал музыку. По мере того как я приближался к номеру Гречко, она становилась все громче. Подойдя к двери профессорского номера, я смог разобрать слова. «Regrets, I’ve had a few. But then again, too few to mention. I did what I had to do. And saw it through without exemption», — пел мужской голос. Я постучал, но мне никто не открыл. Я постучал громче, и через секунду дверь распахнулась — на пороге стоял Гречко. Вид у профессора был совершенно ошалевший, глаза возбужденно блестели, а в руке он держал стакан, в котором плескалась жидкость, по цвету напоминавшая скотч. Гречко был без пиджака и ботинок. В комнате орало радио.

— О, мистер Винавер! — воскликнул профессор Гречко, подняв стакан над головой. — Рад вас видеть! Заходите!

Я вошел и поспешно прикрыл за собой дверь. Гречко повернулся и двинулся в гостиную.

— Вы не видели мою записку, профессор? — обратился я к его спине.

— Записку? Какую записку? — спросил Гречко, не оборачиваясь.

Я понял, что он уже сильно на взводе. Войдя в комнату, я увидел, что весь стол уставлен пустыми бутылочками — судя по всему, профессор выпотрошил мини-бар. Радио было включено на полную громкость.

— Вы любите Синатру? — спросил меня Гречко.

— Люблю, — ответил я. — Но вовсе не обязательно, чтобы он гремел на весь этаж.

Гречко ничего не ответил. Я взял пульт и решительно убавил звук. Ситуация начинала меня тревожить. Я собирался пригласить профессора на обед, но теперь не был уверен, что он сможет куда-то идти в таком состоянии. Я оглянулся и увидел, что Гречко сидит на стуле с пустым стаканом в руке и неотрывно смотрит в какую-то удаленную точку в пространстве.

— Профессор! Вы меня слышите?

— А? Что? —