Эдди Флинн - Стив Кавана

показалось, что по лицу его пробежала тень – хотя не знаю, может, это была просто причуда тусклого освещения. Гарри – один из первых афроамериканцев, которые сумели дослужиться во Вьетнаме до звания капитана. Он был в отряде так называемых «туннельных крыс» – ребят, которые воевали с вьетконговцами под землей, в полной темноте. У него было три таких спуска, о своих подвигах там он никогда не рассказывал – равно как не показывал никому целую связку полученных там медалей. В этом весь Гарри.

Я стянул пиджак, вывернул его наизнанку, разложил на письменном столе, отстегнул липучку. Лично мои познания относительно взрывчатых веществ сводились к нулю.

Гарри осторожно подошел к устройству, уперев руки в бедра. Низко наклонился над ним. Сперва я подумал, что он просто рассматривает его во всех подробностях, но потом заметил, что Гарри к этой штуке принюхивается.

– «Си-четыре». Внутри два подрывных капсюля, плюс весь набор причиндалов для активации, – сказал он.

– И все это ты определил по запаху?

– Не тупи, по запаху я определил, что это «Си-четыре». Сам нюхни.

Пластиковая взрывчатка действительно чем-то пахла, только с ходу я никак не мог сообразить, что мне этот запах напоминает.

– Бензин? – предположил я.

– Близко. Моторное масло. «Си-четыре» – это композитная взрывчатка, в состав которой входит множество разных веществ и химических компонентов. По какой-то причине туда добавлено и моторное масло. Вот потому-то она так пришлась ко двору во Вьетнаме. У нас там она была в огромном количестве, чтоб подрывать подземные ходы вьетконговцев. Но в основном на «Си-четыре» мы пайки разогревали.

– Разогревали?!

– Ну да. Воняло будь здоров, но в дождь – самое то. Лучше пусть повоняет, чем холодный паек жрать. Понимаешь, чтоб подорвать эту хрень, нужен еще один взрыв, только маленький. Можешь жечь ее, даже бить молотком, но без первичного детонатора, который этот маленький взрывчик обеспечивает, она не опаснее детского пластилина. Вон те цилиндрики, вроде карандашиков, – это и есть капсюль-детонаторы. Но тут еще какая-то схема присобачена. Лично я не взялся бы в ней ковыряться, потому что тут может быть встроена какая-нибудь ловушка – тронешь, и бабахнет. Так, говоришь, тиснул еще и дистанционный пульт к ней?

– Угу. – Я вытащил из кармана черный брелок, положил на кресло.

– Проще всего вытащить батарейку из пульта. Где-то у меня тут была отверточка… – И он отошел.

Минуту-другую Гарри копался в каких-то картонных коробках, потом перешел к книжному шкафу в углу, полки которого были заполнены в основном всякими инструментами вперемешку с маленькими рюмочками и бутылками с виски, а не юридической литературой. Вернулся с набором отверток. Пульт выглядел как обычный брелок, которым открывают гаражные ворота или ставят машину на сигнализацию – дюйма два длиной, где-то в дюйм шириной и с полдюйма толщиной. На одной стороне – две кнопки. С обратной стороны – три утопленных заподлицо винтика, скрепляющих обе половинки вместе. Я выбрал из набора самую маленькую плоскую отвертку, вытащил из прозрачной коробочки, попробовал вставить в головку винтика на пульте. Не подошла. Слишком широкая.

Гарри опять принялся открывать и закрывать ящики, хлопать дверцами шкафа и что-то бормотать про себя. Через несколько минут вернулся с канцелярским резаком – таким, что с многоразовым обламывающимся лезвием, только оно там почти закончилось. Острый кончик лезвия вошел в шлиц винтика как родной. Надо только поаккуратней – лезвие совсем тоненькое, если сломается, то кончен бал, другого нету.

Я взял пульт в левую руку, стараясь ненароком не коснуться кнопок, и принялся очень медленно и осторожно откручивать первый винт. Глаза заслезились – больно уж резкий переход вышел от полутьмы кабинета к яркому свету настольной лампы. Гарри заглядывал мне через плечо. Я прямо чувствовал его напряженное нетерпение.

Несмотря на теплый свет лампы и включенный обогреватель, в кабинете почему-то становилось все холоднее. Гарри врубил радиатор на полную, согрелся стаканчиком виски. Мне тоже налил. Голова слегка кружилась – все-таки многовато принял уже на пустой желудок.

Стряхнул первый винтик на ладонь, осторожно сгрузил на стол.

Гарри склонился над ним и принялся чесать голову – попеременно скрести затылок обеими руками до самой свой седой всклокоченной макушки. Мы уже достаточно долго были друзьями, чтобы я без труда расшифровывал такие маленькие «подсказочки». Когда он волнуется или напряженно что-то обдумывает, то всегда начинает скрести башку таким вот манером. На удивление многие делают то же самое. Словно пытаются ухватить какую-то навязчивую мысль прямо руками.

– Ну ладно, выкладывай, – сказал я.

– Волчек выдал тебе материалы дела?

– Да. Я почти все уже прочитал – по крайней мере, все, что стоило прочтения.

– А там есть что-нибудь насчет того свидетеля – ну, типа, на каких условиях была сделка?

Я уже знал, к чему он клонит.

– Ты хочешь сказать, с чего это он сдал Волчека только по убийству Марио? Понял. У самого такой же вопрос возник. Пытался спросить у Волчека. Тот сказал, что Бенни, мол, сохранил какие-то остатки верности и чести. У меня сложилось впечатление, что Малютка-Бенни просто не хочет впутывать таких же простых братков, как и он сам, что это им он хранит верность, а не боссу, которого подставил. Хотя все равно что-то не складывается. Малютка-Бенни выложил ФБР достаточно, чтоб свои его шлепнули, но слишком мало, что выйти сухим из воды. Мог бы и со срока соскочить с новым именем, жил бы себе поживал на воле…

Гарри кивнул, втянул в себя остаток виски из стакана – там оставалось еще где-то на палец. Спрятал бутылку обратно в ящик стола, затеял варить кофе. Наверное, обыденные дела вроде варки кофе помогали ему лучше соображать. Я знал, что в таких случаях лучше оставить его в покое – пусть спокойно поработает мозгами. Сам скажет, когда будет готов.

– Когда-нибудь слышал о Пендити? – спросил вдруг Гарри.

Моя мать была итальянкой; друг детства – глава нью-йоркской итальянской мафии. Еще бы не слышал.

– Естественно – «ренегаты». Так их прозвали в сицилийской полиции. Промышляли в основном заказными убийствами и рэкетом. Когда их переловили, все дружно дали показания против мафии. Все до единого. Это ты к чему, Гарри?

– Насколько мне известно, Пендити были одни из самых крутых ребят в мире. Полные беспредельщики. Но даже они сдавали своих. Я хочу сказать, что должна быть какая-то чертовски веская причина, по которой Малютка-Бенни предпочитает держать рот на замке насчет всей остальной банды.

Мирное побулькивание кофеварки сменилось свистом и клекотом, и Гарри налил нам обоим по большой кружке. Насколько же мне повезло, подумалось мне, что нас с ним свела судьба, и насколько же повезло тем, кто служил под его началом по Вьетнаме. Светлая голова, прирожденный лидер,