Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 - Шахназ Сайн

Но больше всего Ратмира поражало даже не это. С тех пор, как он вернулся домой с Мирой на руках и уложил её в своей спальне, Аиша начала крутиться рядом с его кроватью. Дочь наотрез отказывалась выходить из комнаты, даже когда приехал Михаил Дмитриевич и начал обрабатывать раны Миры. Аиша внимательно следила за процессом, изредка поглядывая на бледное лицо лежащей на кровати девушки. А потом часто заглядывала в комнату, подходила к изголовью кровати, молчаливо вглядывалась в разбитое лицо Миры.

Его дочь переживала за Миру.

По-настоящему переживала.

Это было очевидно.

Ратмиру ранее не доводилось видеть у Аиши проявления каких-либо ярких эмоций, она всегда была довольно закрыта и скованна. Но то, как пятилетний ребёнок начал беспокоиться за их гостью, не могло не удивлять.

– Я знаю, что сегодня ты увидела очень страшную картину, и мне жаль, что я не сумел уберечь тебя от этого. Скажи честно, ты ведь испугалась?

Аиша утвердительно кивнула, не отрывая блестящих глаз от отца.

– Сильно?

Она вновь кивнула.

Вздохнув, он погладил дочь по голове и затем по руке, которой она упрямо держалась за его мизинец.

– Я не самый лучший отец на свете, но знай, ты – самое важное и прекрасное, что произошло в моей жизни. Тебе достался самый сухой отец из всех возможных, ты уж прости. Но будь уверена, принцесса, я никогда никому не позволю тебя обидеть. Никому. Никогда, – отчеканил он медленно и твёрдо. – Поверишь непутёвому отцу?

Она без раздумий кивнула в третий раз. Ратмир несмело произнёс:

– Обнимешь?

Но Аиша продолжала сидеть и молча смотреть на него большими проницательными серо-зелёными глазами.

– Ничего, – он попытался не выдать сковавшей нутро досады от понимания того, что дочери пока сложно выражать чувства по отношению к нему, и он не смел упрекать её за это. – Придёт время, и ты захочешь обнять своего старика. – Ратмир мягко улыбнулся и коснулся завитушки у её лица. – У тебя самые красивые глаза на всём белом свете. Ты вся в маму.

Дочь загорелась от этих слов и улыбнулась в ответ потрясающе милой улыбкой.

– Другое дело. Вот это другое дело! Ладно, думаю, нам пора перекусить. Мы же голодные как волки, да?

Она закивала, и Ратмир рассмеялся.

Включив на телевизоре, встроенном в кухонную мебель, один из любимых мультфильмов дочери, он подошёл к холодильнику и начал вслух размышлять, что можно было бы приготовить на скорую руку на ужин.

* * *

Мира приоткрыла глаза и уставилась в потолок, пытаясь сфокусировать расплывчатую картину. Это состояние начинало входить в дурную привычку: ей уже не впервые приходилось гадать, где она находится и почему голова нещадно раскалывается.

Она поднесла руку к губам и, легонько коснувшись их, ахнула от неприятной зудящей боли. Правая часть губы была разбита и по ощущениям опухла, на подушечках пальцев остались следы крови. Поднеся руку к правому виску, пульсация в котором была хуже всякой сирены, она пощупала повязку. Голова болела, было похоже, что она весит целую тонну, если не больше. Царапины на локтях и коленях саднили. Поколотивший её явно решил не оставлять ни единого целого места на её теле.

Что, чёрт возьми, с ней произошло?

Стоило приподняться на локти, как тихий выдох сорвался с губ. Тело ломило даже сильнее, чем показалось изначально. Она сморщилась, осознав, что удар головой о тротуар получился приличным.

Удар головой о тротуар…

– Боже… – прошептала она, приходя в себя.

Пугающие картины промчались перед глазами. Она зажмурилась, тяжело задышав. Страх мгновенно завладел мыслями. Пытаясь успокоить бешено заколотившееся сердце, Мира медленно раскрыла глаза и с трудом сделала глубокий вдох, затем медленный протяжный выдох.

Её не похитили.

Она точно не в руках похитителей.

В сознании вспыхнуло, как Ратмир, аккуратно придерживая рукой за талию, вел её к машине.

Мира помнила, как они тронулись в путь.

А дальше всё как тумане.

И находилась она точно не у себя дома и тем более не в доме Махиры. Хотелось выпить холодной освежающей воды – не только губы, но и горло, и нутро умирали от жажды.

Она медленно привстала и неуклюже села на кровати. Картина перед глазами завертелась.

– Ну прекрасно… просто прекрасно, – еле слышно пробурчала она себе под нос. – Когда это моя скучная жизнь решила обогатиться яркими событиями и эмоциями? Ах да, когда я решила по глупости согласиться на встречу с незнакомым человеком. И фраза «твоя жизнь может измениться» попала прямо в точку. Только вот не о таких изменениях я думала в тот момент. Да и ни о чём не раздумывала в те секунды, просто пошла на поводу у любопытства. – Она подавленно вздохнула. – Прекрасно, я разговариваю сама с собой.

Стало очевидно, кто-то переодел её, пока она была без сознания: на ней была женская хлопковая пижама пепельно-розового цвета. И раны были обработаны и перевязаны.

Когда босые ноги коснулись тёплого пола, она посмотрела в сторону приоткрытой двери, откуда просачивался тёплый свет из коридора.

На потолке висела люстра причудливой формы, какую принято считать элементом современного стиля. Она напоминала пазл из нескольких кубов разных размеров. Приглушённый свет от одного такого светящегося кубика позволял оглядеть помещение. Видимо, наступил вечер, если не ночь, так как было уже заметно темно.

Она не сразу вспомнила, в чьём доме находилась и в чьей комнате спала. И когда это наконец произошло, Мира выпрямилась, насколько ей позволила боль в области живота, и во все глаза уставилась на висящее на стене огромное фото.

На неё смотрела та самая фотография, что она видела в комнате Лейлы, только в разы больше: где она держала крохотную Аишу, мирно сопевшую на материнских руках.

Тусклый, уставший взгляд девушки так и кричал о том, что в её внутреннем мире выключили свет и она осталась лицом к лицу с беспощадной тьмой.

– Вот это поворот… – ахнула Мира, резко встав на ноги и пытаясь игнорировать внезапно возникшее головокружение.

Спальня размером чуть ли не в три её комнаты была в мятных оттенках и обставлена большим зеркальным шкафом и огромной двуспальной кроватью. Единственным украшением здесь была эта фотография, которая передавала тихую печаль, стоило разглядеть на ней взрослого одинокого человека. Окно было задёрнуто плотными тёмно-серыми шторами.

Мира почувствовала запах еды, и в животе громко заурчало. Рука опустилась на живот, круговыми движениями она постаралась унять чувство голода, которое решило спешно напомнить о себе. Дай ей быка, она бы съела и его.

Мира сглотнула и, слегка прихрамывая, медленно вышла из комнаты. Каждое движение отдавалось болью во всём