Осколок рая - Ник Картер

– Класс! – восхитилась Минерва.

– Аминь, – произнес преподобный Эймос Флешер.

– Аминь, – повторили прихожане.

– Аминь, – неловко сказала Эллен.

Мика и Минерва промолчали.

Во время трапезы воцарилась напряженная тишина. Говорили всего несколько человек, да и то шепотом. И почти никто не смотрел в сторону новоприбывших.

Эллен наблюдала за преподобным. Ел он довольно агрессивно: держал кусок хлеба рядом с лицом, но не подносил ко рту, а бросался на него, как хищная птица, откусывая кусочки.

– Сегодня у нас гости, – сказал преподобный, закончив клевать свою еду.

Прихожане повернулись к ним, словно получив разрешение. Это было похоже на единый организм с сотней глаз, обративший сосредоточенный взгляд на новоприбывших.

– Господь привел их к нашему порогу. Они упали в яму, вырытую братом Лэнгтри и братом Фейрвезером… – Он хлопнул в ладоши, и раздался сухой звук, похожий на стук деревянных досок друг о друга. – Наконец им удалось что-то поймать!

Прихожане рассмеялись. Эллен скосила взгляд на Нейта, сидевшего рядом с Реджи. В их глазах не было ни искорки узнавания. Хорошо.

– Они останутся с нами только до тех пор, пока четвертый член их отряда не выздоровеет. Если это займет больше нескольких дней, мы отправим их во внешний мир. Господь ниспослал нам это испытание, и мы должны подчиниться Его воле.

«Он говорит так, словно мы – яд, – подумала Эллен. – Как будто наше присутствие портит его идеальную утопию».

На десерт был пудинг из тапиоки – такой же безвкусный, как и рагу. Может быть, преподобному и нормальная еда казалась грехом? В столовой по-прежнему стояла тишина.

– Ну и ну, какая веселая компания, – пробормотала Минерва. – Интересно, а ночью семейные пары у них чем занимаются? Смотрят, как сохнет краска?

За окнами, затянутыми пластиковой пленкой, сгущались сумерки. Ветер с шипением проникал сквозь щели в стенах.

В столовую вошли двое мужчин. Они были похожи как братья: одинаковые острые скулы и тонкие черты. У одного через плечо была перекинута винтовка с оптическим прицелом, у другого на бедре висел револьвер в кобуре, как у стрелка с Дикого Запада.

Мужчины бодро двинулись к преподобному. Все трое склонили головы друг к другу. Парочка заговорила оживленно, но очень тихо. Стрелок сделал несколько резких взмахов руками. Преподобный кивнул и подал знак, чтобы они уходили.

В течение минуты он сидел неподвижно, сомкнув веки. Только на секунду приоткрыл один глаз и глянул в сторону Эллен. Его челюсть двигалась из стороны в сторону, а губы шевелились, словно в беззвучной молитве.

Через некоторое время он встал, не открывая глаз; его тело слегка дрожало. Прихожане сидели на своих местах как приклеенные. Эллен краем глаза заметила, что Реджи, побледнев, завороженно смотрит на Эймоса Флешера.

– Это наше испытание, – сказал преподобный театральным шепотом. – Каждому человеку предназначено испытание.

Прихожане кивнули.

«Да, о да, – прочитала Эллен в глазах паствы. – Господь испытывает верных».

– Сын брата и сестры Рэтбоун забрел в лес.

Прихожане потрясенно вдохнули – как будто единой на всех грудью.

– Илай? – спросила женщина в платье с набивным рисунком. – Илай Рэтбоун пропал?

Преподобный сделал паузу, как будто до этого не знал имени мальчика.

– Он в безопасности, – резко ответил Флешер и бросил на женщину злобный взгляд, требуя, чтобы она снова села. – Господь заверяет меня в этом. Брат Свикер и брат Нипс искали ребенка вместе с его родителями. Но теперь мы все должны подключиться к поискам. Скоро стемнеет. Бедный мальчик не должен провести ночь под открытым небом.

Все встали. Люди оживились и начали двигаться с тем маниакальным возбуждением, которое охватывает толпу на пороге массовой истерии. Подбородок преподобного задрался вверх, а на лице застыла маска вселенского терпения, и Эллен задумалась: не считает ли он исчезновение мальчика испытанием для себя?

Эллен, Минерва и Мика вышли на площадь, где собрались взрослые. Детей отправили в домики. Несколько человек взяли фонарики. Эллен заметила Реджи с тусклым фонарем, стекло которого потемнело от керосиновых пятен. К обрезкам металлических реек были привязаны тряпки, которые опускали в ведро с креозотом. Эти самодельные факелы поджигали с помощью зажигалки, передавая ее из рук в руки. Все происходило быстро и бесшумно. Рейки, ветошь и креозот были подготовлены заранее, как будто ждали именно этого случая.

Вооруженные люди, похожие на братьев, обратились к толпе.

– Родители Илая вон там. – Тот, что с винтовкой, указал на участок за забором. – Они не видели мальчика уже несколько часов. Думали, что он с остальными на игровой площадке.

Мужчина с пистолетом в кобуре курил сигарету домашней скрутки. Выбросив окурок в бурьян, он сказал:

– Мать должна следить за своими детьми! – Он окинул взглядом группу, выделив среди нее женщин. – Никто же не будет с этим спорить?

Никто и не спорил. Факелы потрескивали, поднимая к небу клубы вонючего дыма. Отсветы пламени прыгали по бледным лицам верующих.

– Мы разойдемся веером, – сказал стрелок. – На восток, на запад, на юг, на север. Неизвестно, в какую сторону ушел мальчик и как далеко.

– Слишком далеко лучше не заходить, – добавил его напарник. – Ночью в лесу опасно.

Стрелок усмехнулся.

– Зайдешь туда и не вернешься.

Эллен не нравились эти двое. Казалось, они наслаждались происходящим. Стрелок указал на чужаков.

– Оставайтесь здесь. Это не ваше испытание.

Минерва и Мика уже держали в руках факелы.

– Ладно, как скажешь… – Мика снова вскинул факел на плечо, и на его лицо перестал падать свет.

– Вот именно! – Стрелок сплюнул, а его напарник положил ладонь на рукоять револьвера. – И я говорю тебе: сидеть.

Группа вышла через главные ворота. Сплошной массив леса тут же поглотил людей; слабый свет факелов быстро таял в темноте под кронами. Прихожане разбились на пары и начали прочесывать лес. Со всех сторон доносились голоса:

– Илай?

– Илай!

– Илай!

– Дитя, вернись домой! Бог хочет, чтобы ты вернулся домой!

Свет факелов окончательно растворился во мраке. Вскоре затихли и голоса. Эллен, Минерва и Мика стояли на главной площади. Делать было нечего. Не то чтобы здесь была площадка для мини-гольфа или игра в бинго, к которой они могли присоединиться.

Одинокая фигура вернулась из темноты на территорию комплекса. Чарли Фейрвезер.

– Мне плевать, что говорят Сирил или Вирджил, – сказал он. – Этому мальчику нужна вся помощь, которую он может получить.

– Хорошо, – сказал Мика.

17

Во время войны Мика водил грузовики с мертвецами.

В кузов старого «Два с половиной»[9] помещалось от десяти до пятнадцати тел – солдат,