Современный зарубежный детектив-14. Книги 1-22 - Себастьян Фитцек

«Это женское оружие. Оружие слабого пола».

Эмма заложила руки за голову. Рваная рана, за которую она должна благодарить Паландта, болела, пульсировала и зудела, но Эмма подавила желание почесать лоб.

— А тогда зачем он показал мне эти фотографии в подвале? И прикинулся, как будто никаких волос не существует? Он пытался свести меня с ума?

Конрад кивнул.

— Признаться, это особенно обеспокоило меня, когда я готовился к нашему разговору. И будет нелегко убедить суд, что Филипп использовал твое душевное состояние в собственных целях.

— В каких целях?

— Полагаю, он хотел добиться ограничения твоей дееспособности.

— Чтобы стать моим опекуном?

— Говоря простыми словами — да.

— Но это же бессмысленно, — запротестовала Эмма. — У Филиппа были деньги, у меня нет.

— Именно поэтому, — ответил Конрад. — Твой муж владел состоянием, а так как брачного договора не было, в случае развода он потерял бы половину. Если только не получил бы полный доступ к деньгам, как твой опекун, пока ты лежишь в специализированном лечебном исправительном учреждении с психиатрическим уклоном.

«Мотив. Измена помогла выявить его. И все-таки…»

— Ладно, ты сказал, это не Филипп убивал женщин. Он их даже не насиловал, а просто спал с ними. И что другой, Парикмахер, сбривал им волосы и посылал трофеи Филиппу, чтобы дать ему понять, что знает о его неверности по отношению ко мне. И ты утверждаешь, что Филипп использовал этот психический шантаж, чтобы уничтожить меня.

Конрад кивнул:

— Примерно так.

— И ты думаешь, что Парикмахер…

Слова Эммы повисли в воздухе, и Конрад подхватил незаконченную фразу:

— Я думаю, что на такой поступок способен лишь крайне ревнивый человек. Тот, кто хочет единолично владеть Филиппом и не выносит даже мысли, что должен делить его с кем-то.

— Я ничего не знала об изменах Филиппа, — сказала она Конраду. — Я не знала этих проституток. Так что я их не убивала.

— Ты? — озадаченно спросил Конрад. Мягким виноватым голосом сказал: — О, мне очень жаль, Эмма. Ты все это время считала, что я говорю о тебе?

Глава 47

Все закружилось у Эммы перед глазами.

«Конрад не считает меня убийцей? Он говорил вовсе не обо мне? Но… о ком же тогда?»

Она задумалась над вопросами, которые ее давний друг только что задал.

«Кто был близок Филиппу? Кто был настолько умен, чтобы продумать женский план мести? И кто, если не собственная жена, больше всего страдал от секса с девушками из эскорта?»

— Его любовница! — выдавила Эмма и закрыла лицо руками.

— Правильно, — подтвердил Конрад, к которому вернулась прежняя самоуверенность. — Не проститутка, а женщина, которая была для него важна. Которая была близка ему, потому что он часто с ней виделся.

У Эммы по телу побежали мурашки, а волоски на руках встали дыбом.

— Сильвия? — прошептала она.

Конрад кивнул.

Эмма начала истерично смеяться, покрутила у виска, потом снова закрыла лицо руками.

— Не-е-ет! Это же абсурд. Не может быть. Она умерла, когда…

— …когда ты была у Филиппа в подвале. Это правда. Она любила его, Эмма. Так сильно, что не могла простить ему легкомысленных выходок и измен. Ты же сама выяснила: не существовало никакого Петера. Мужчина, от которого она хотела детей, был Филипп.

В ушах у Эммы зашумело. Высокий звон словно старался заглушить все звуки в помещении, и прежде всего голос Конрада.

— Она любила Филиппа и ненавидела всех женщин, с которыми он спал. Недостойных шлюх, заслуживающих смерти.

— Но меня она оставила в живых?

Какая-то бессмыслица.

— Ей не нужно было убивать тебя, милая. С тобой он мог расстаться. Вероятно, он обещал Сильвии, что бросит тебя. Говорил, что хочет от нее детей. С той ночи ты ведь ни разу не прикоснулась к Филиппу. Как бы мне ни было жаль, но боюсь, в ее глазах ты больше не была конкуренткой. В отличие от проституток. Сильвия хотела воспрепятствовать любому сексуальному контакту Филиппа с другими женщинами. Поэтому и посылала ему трофеи. Чтобы показать: «Я знаю, с кем ты общаешься. Каждая, с кем ты спишь, умрет».

Эмме казалось, что она падает и никак не может приземлиться.

Поэтому Филипп так странно отреагировал, когда она упомянула в подвале имя Сильвии. Она спросила его, зачем он убил и ее, в то время как он ничего не подозревал о ее предсмертной агонии.

Конрад снова подошел к дивану и присел к Эмме.

Нежно коснулся ее щеки.

— Моралист сказал бы, что все эти женщины на совести твоего мужа, но он их не убивал. Сильвии он тоже ничего не сделал. Она пыталась дозвониться до Филиппа, когда уже приняла сверхдозу снотворного.

— Звонок был криком о помощи? — спросила Эмма.

Она отвела назад руку, которую попытался взять Конрад, и посмотрела на камин. Газовые языки пламени светились фиолетовым и голубым и напоминали о синяках от ран, которые никогда не затянутся.

— Но зачем она навестила меня в тот день? Почему кричала, что я подменила ей таблетки, чтобы не дать забеременеть?

Конрад вздохнул:

— Она была неадекватной, Эмма. Ты не можешь оценивать поведение серийного убийцы по обычным меркам. Но в твоем вопросе уже есть ответ, который ты ищешь.

— Я не понимаю.

— Вообще-то это очевидно: не ты, а Филипп подменил гормон беременности на таблетки следующего дня.

Бах.

Еще одно откровение упало на нее, как гильотина.

— Потому что он не хотел, чтобы она забеременела, — в ужасе прошептала Эмма.

— Именно это и поняла Сильвия после встречи с тобой. И ей стало ясно, что Филипп не хочет иметь с ней детей. Она испугалась, что вопреки обещанию он никогда не оставит тебя. В пользу чего говорил и тот факт, что ради тебя он прервал свой семинар.

Мир перед глазами Эммы расплылся за пеленой слез.

— Возможно, все так, — всхлипывая, выдавила она. — Но в этой истории есть одна огромная ошибка. Я, наверное, страдаю паранойей и в случае с Филиппом отреагировала слишком бурно. Но причина в том, что Парикмахер сделал со мной в гостиничном номере. И это была не Сильвия.

— Почему?

Теперь пришла очередь Эммы выкрикивать каждое слово с восклицательным знаком.

— ПОТОМУ! ЧТО! МЕНЯ! ИЗНАСИЛОВАЛИ! — кипела она. — Я это чувствовала. Женщина чувствует такое.

Конрад словно врос в пол своего кабинета. Совершенно спокойно, и виду не подав, он спросил:

— Ты абсолютно уверена, Эмма?

— Да. На сто процентов. — Она повернулась к окну и натянуто улыбнулась. — Возможно, у меня бурная фантазия. Иногда я выдумываю, да. Но в этом я уверена! Это был мужчина. Внутри